- Ты мне нравишься, - не моргнув глазом, повторил Егор. Быстрым движением перевернул ее на спину и навис над ней. – Ты мне очень нравишься, - он принялся целовать ее губы, шею, грудь, скользил ниже, прочерчивая языком влажные дорожки и чувствуя, как мелко дрожат мышцы ее живота. Остановился, поднял голову и поймал ее взгляд. – Ты мне очень-очень нравишься.
- Тогда давай заведем еще и мажордома, - простонала она, потянувшись ладонью к его волосам и с ума сходя от их мягкости. – Все же такая ответственность… а раз очень-очень, то можно рискнуть.
- На каждого твоего швейцара и мажордома я заведу кухарку, горничную и дизайнера интерьера, - с самым серьезным выражением лица сообщил Лукин.
И словно в подтверждение его слов на улице лаем зашелся Михалыч, а следом явственно лязгнул засов калитки. Руслана подорвалась с подушки и схватила покрывало, натягивая его на себя и на Лукина, пока не скрылась под тем до самого подбородка.
- Всеволод Ростиславович? – с каким-то благоговейном ужасом в глазах спросила она.
- Егор! – раздался ор со двора. – Чего это у нас за желтая колымага под забором, а?!
Лукин с улыбкой выбрался из постели и прошлепал босиком к шкафу.
- Свои, - крикнул он в открытое окно, - потом загоню под навес.
Достал одежду себе, вручил футболку Руслане. И принялся одеваться. Росомаха тем временем спешно натягивала врученное. Хваталась за всклокоченные волосы, пытаясь их расчесать пятерней. И стенала, что белье осталось в ванной. А когда еще и входная дверь громко скрипнула, открываясь, страшным шепотом предложила:
- Может, мне лучше уехать? Неудобно…
- Выпрыгнешь в окно и уйдешь огородами? – поинтересовался Егор, скрестив на груди руки.
- Мне не привыкать, - вздохнула Руслана.
Между тем, по дому разносился топот. Молчавший до этого времени и принадлежавший только им, он наполнился шумными звуками – будто встряхивал их и выдергивал из безвременья. Жалобный скрип половиц. Шуршание пакетов. Кряхтение откуда-то из прихожей: «Разувайся и руки мыть».
А потом очередной ор могучим голосом:
- У меня торт и сюрприз!
- Сюрприз – это самогон ваш паленый! – зазвучало звонко и весело.
- Вообще-то я имел в виду, что тебя привез! – возмутился дядя Сева.
- Я не категория сюрпризов, а категория катастроф!
- Короче, Викундель здесь!
- Представляю выражение его лица сейчас, дядь Сев!
Впрочем, вряд ли она представляла себе выражение его лица. И уж тем более, не представляла себе выражение лица Росомахи – но это по понятным причинам. Не знала, что та вообще в доме. Никто не знал. Про нее никто ничего не знал. Зато Руслана узнала голос. Или скорее почувствовала. Викундель. Виктория. Машчетатам.
Прострелило в виске. И она мрачно хохотнула. Испортила ему уик-энд с новой пассией, оказывается. Снова секунды – быстрый взгляд на Егора. Настолько быстрый, что вряд ли он успел понять. И вскочила с кровати, бросившись к двери, пока не замерла посреди комнаты и закрыв глаза.
- Чего ты мечешься? – спросил Лукин, наблюдая за ней.
- Это та Вика, да? – Руслана повернулась к нему. Не уходила. Понимала, что ни уйти, ни выдохнуть не в состоянии. Нужно… пора научиться жить, слушая, что говорят. Не бояться слышать. – С которой ты на конкурс приезжал?
- Та самая, - подтвердил он, неожиданно развеселившись.
- И что мне делать? В смысле… Может, правда лучше уехать?
- Кому лучше?
- Всем… - отстраненно ответила Руслана, подняла глаза, посмотрела в его лицо, пытаясь отыскать на нем хоть что-то, что ответит на все ее вопросы, и тут же затараторила: - Нет, не из страны, не думай. Я дома буду. Я буду ждать. Я же понимаю все… ну… тебе надо разобраться. Ты приедешь или позвонишь… Просто тут мне ни к чему оставаться, правильно? Но если скажешь, я останусь, правда. Хотя это неудобно… и я… только мешать буду.
Егор задумчиво кивнул.
- Ты никуда не уедешь, - сказал он спокойно, но твердо. Обнял ее за талию и притянул к себе, пряча в своих руках ее страхи. – Сейчас мы пойдем знакомиться с дядей Севой и…
- Да я ревную тебя, как ненормальная! – всхлипнула Руслана и снова вцепилась в него. – Влезла в твою жизнь…опять… и ревную.