Хамди же болтал всю дорогу на восхитительно безобразной смеси английского и арабского. Эту смесь Росомаха понимала с трудом, усиленно прислушиваясь к каждому звуку. Но у парня было несколько преимуществ. Во-первых, кроме названных языков, он свободно говорил по-сомалийски и знал оромо. Во-вторых, ему она доверилась с первой минуты их знакомства – по прилету в Могадишо они выбрали Хамди не совсем вслепую из всех предложенных кандидатур. Тот их уже встречал в аэропорту. Его нашел Замзам, владелец рыболовного судна из Сьерра-Лионе, у которого однажды они торчали с Гуржием несколько недель, когда она умудрилась заболеть пневмонией. Семья Хамди удрала от войны на запад материка и несколько лет работала на Замзама. Но этот смазливый шоколадный парнишка в три раза крупнее Шаповалова, неутомимый представитель оседлого племени раханвайн, со временем вернулся и промышлял организацией экстремального туризма для безбашенных со всего света, желающих полюбоваться национальным парком и разрушенными войной трущобами.
Было еще и в-третьих. Напичканный оружием бронированный джип Хамди. Это почему-то внушало ощущение безопасности. «А должно бы наоборот», - ворчал Лёха. Но ворчащий Лёха – нормальное явление.
Они подъезжали к Кисмайо, когда в очередной раз узкой полосой вдоль дороги стал виден океан. И Росомаха приникла к окну, вперившись в бесконечную синеву вдалеке, за грязно-серыми крышами.
- Аэропорт здесь только для внутреннего сообщения, - угадывала она в хитросплетениях странно звучавших слов Хамди. – Но рядом несколько отелей. Отель – плохая идея. Жить будете у Сабринах, там удобно.
- Почему это отель – плохая идея? – недовольно крякнул Шаповалов после Руськиного перевода.
- Потому что вы – белые, - сверкнул белоснежной улыбкой сомалиец.
Страна, население которой живет похищениями людей, – априори плохая идея. Но когда Росомахе в голову приходили хорошие?
- Кто такая Сабринах? – спросила Руслана.
- Моя – Сабринах. У ее отца дом. Будете там.
- Интернет там есть? – без особой надежды уточнила Росомаха, готовясь держать бой за отель – потому что там точно есть интернет. А она уже несколько суток не слышала Егора.
- Есть, - неожиданно ответил Хамди.
Интернет – это было слишком сильно сказано. Но все же спустя почти час мучений, пока Росохай устраивалась в крохотной, но на удивление чистой комнате, которую ближайший месяц собиралась делить с Шаповаловым, связь появилась. И она спешно набирала Лукина в скайпе.
Кстати о скайпе
- Ну и что тебя в этом не устраивает? – усмехнулся Егор, кивнув головой в сторону распечатки, которую приволок Марценюк, ввалившийся в кабинет пять минут назад и теперь пыхтевший напротив него.
- Все устраивает! Все отлично. Посмотри. Программа про полигамию с бенефисом Гермаковской, которую муж бросил. Оценил процент? А теперь ниже глянь. «Собачий вальс», стерилизация бродячих животных. Аудитория почти на четверть ниже. Вывод?
- С большим вниманием выслушаю твой.
- Да не вопрос. Шоу с участием селебрити вызывают бо́льший резонанс. Кстати, Оля тоже так считает.
- Ну еще бы! Когда у Оли будет свое ток-шоу на телевидении, она сможет делать все, что ей заблагорассудится.
- Она часто оказывается права, и ты это знаешь. Но я не о том. Вы с каналом окончательно согласовали темы этого сезона?
- Да. И ты должен понимать, что без этого я бы не согласился. Либо мы играем на условиях, выгодных обоим, либо никак.
- Что ж ты вечно упрямый такой, а! – психанул Марценюк и рухнул на стул напротив стола начальника.
- Какой есть.
- Ладно, понял. Злой чего?
- Требовать результативной работы, а не потакать регулярным кофе-брейкам для стимуляции вдохновения – теперь называется злостью? – поинтересовался Лукин, откинувшись на спинку кресла.
- Ну ты требуешь, а я потом отговариваю увольняться. Нормальное разделение труда, да. Вся редакция жужжит, что вы с Росохай разошлись.