- Не открытие! – рявкнул Егор. – Открытие в том, что тебе твои дыры важнее меня!
- Вообще-то из-за тебя я поездку, на которую нужно минимум три месяца, сократила до одного!
- Возвращайся домой.
- Вернусь. Через две недели и два дня, - и снова ее упрямые темные глаза, нахмуренный лоб, пушистая челка – сейчас упавшая на лицо. Даже обгоревший нос – и тот упрямился.
- Ясно. А ты права, что угодно может надоесть.
Ее взгляд вспыхнул – сердито, отчаянно. На мгновение могло показаться, что она вот-вот долбанет его чем-нибудь. Но Росомаха была на другом конце света. И все, что она могла, это отрубить скайп, не попрощавшись.
Кстати о…
Он
Мантра дня:
Что угодно может надоесть.
Надоесть может что угодно.
Вывод 1:
И кто угодно тоже.
Вывод 2:
Когда этот кто угодно надоедает – уезжают в долбаную Африку.
Ночь прошла увлекательно – в чтении статей о Сомали, экстремальном туризме, миссии Красного креста и спокойном для беженцев Босасо.
За окном светало, когда Егор громко хлопнул крышкой ноутбука и отправился на кухню варить кофе. Самостоятельно.
Вопросы следующего дня:
А что дальше?
Для них дальше что?
Единственное решение следующего дня:
Он не хочет терять их отношения, и не будет, и ей не позволит.
К вечеру из всех бумаг – просмотренных, подписанных, составленных – порадовали лишь распечатанные электронные билеты.
Огнями аэропорта рассеивалась темнота, когда Лукин глотнул из фляжки и уставился в иллюминатор, начиная обратный отсчет времени до встречи с Русланой.
Она
Мантра дня:
Что угодно может надоесть.
Совершенно что угодно.
Вывод 1:
Какой нахрен океан, когда может надоесть?!
Вывод 2:
Кстати, океаны тоже надоедают.
- Я уезжаю, - выпалила она, едва Лёха продрал глаза в шесть часов утра по киевскому времени. И в семь по сомалийскому.
- Ну так-то мы все уезжаем. Сегодня отснимем порт и уезжаем в ночь.
- Я прямо сейчас. Хамди машину нашел. Я домой, Лёш.
- Какой домой?!
- В Киев. Мне до Могадишо чалить дохрена… заберешь мои шмотки из Кисмайо? Доки и деньги есть, по дороге не заблужусь!
А дорогой – мантра, мантра, мантра. Все двадцать часов до Могадишо – мантра. Философия жизни изменилась. Внезапно.
Вопрос восьми часов перелета:
Что дальше?
Что он хочет дальше? А она?
После их бурного недообъяснения – что может быть дальше? После того, как она сдуру от эмоций отрубилась, – может ли быть дальше? О чем думала? Опять позволила эмоциям взять верх. Плавали – знаем. Все уже было. Шило в заднице всегда ею управляло, а человеку, с которым она полтора года прожила, – не позволила.
Дура!
Единственное решение восьми часов перелета:
Он ей нужен. Он нужен ей.
Из иллюминатора на нее смотрело ее собственное отражение – изможденное, сонное отражение человека, не спавшего пару суток.
Но она не могла спать. Сон не шел. Ее ждал аэропорт имени Ататюрка. А оттуда – первым попавшимся рейсом в Киев. Домой. Домой – к нему. Потому что он тоже ждал. Должен был ждать!
Он
Который час Лукин торчал в аэропорту, с бешенством наблюдая в третий раз изменяющуюся цифру рядом с надписью Delayed. Глушил кофе, выпив, кажется, уже два ведра, и что-то мрачно жевал, не чувствуя вкуса.
Теперь Егор почти знал, где искать Руслану. Замзам, единственный контакт, который она ему оставила, назвал адрес дома – даже не гостиницы, дома! – где она поселилась. Не знал он того, вернулась она из своего чертового Босасо или нет… или вернется, пока он, наконец, долетит до чертового Могадишо и доберется до чертового Кисмайо.