- Что проканает? – уточнил Лукин.
- Ну если ты с ней поговоришь, попробуешь убедить устроить нам встречу?
Оля преданно глядела ему в глаза с такой надеждой, будто он Санта-Клаус, от которого она ждет самого большого в жизни подарка.
- Оль! Ты о чем вообще?
- Ну о том же, Егош! Ну убудет с нее, что ли? Давай ей место в журнале предложим?
- И зачем оно ей?
- Только идиот не захочет работать в «À propos»!
- Ты всерьез готова ради одного интервью терпеть у себя под боком Росохай? – рассмеялся Егор.
- Во-первых, это не одно интервью, а еще и большой фоторепортаж. Я хочу, чтобы он позволил нам несколько дней наблюдать за собой со стороны и снимать. Я с собой Нефедова возьму, этот гад второй месяц мается. Или даже лучше Шаповалова, у него документальная съемка шикарная! Мы сможем сделать отличную работу, знаешь, такую себе фотоисторию в стиле Золотого Голливуда. А во-вторых, эта звезда четырехлапая все равно долго в редакции не продержится: либо сама сбежит, либо создадим условия, чтоб сбежала, так что… Егош, попробуй, а?
- Нет! Я не готов к такому соседству в офисе.
- Егош, ну ты издеваешься? Ты же знаешь, как много для меня это значит! Озерецкий – это залог успеха!
- Я не стану приглашать Росохай в свой журнал, - голос Лукина прозвучал жестко. – И давай закроем эту тему.
Подобные интонации у Егора по отношению к жене прорезались редко, но именно поэтому она хорошо их помнила – они означали, что любые уговоры бесполезны и проще заткнуться. Принцессе это, конечно, не нравилось, но какие, в сущности, у нее были варианты? Чтобы сохранить лицо, ей ничего не оставалось, кроме как захлопнуть крышку ноутбука, вздернуть свой носик и, решительно объявив: «Ну-ну!» - стремительно покинуть супружескую спальню. Именно для того, чтобы продолжить искать варианты в одиночестве.
В конце концов, все, что происходит в жизни человека, происходит в ней не зря. Потому не могло такого быть, чтобы просто так, в качестве сотрясания воздуха, именно сейчас ей на глаза попались фотографии Энтони Озерецкого и Росохай.
Устроившись на кухне, Оля снова открыла ноут. Один из кадров выдавал идиллистическую картинку реальности. Недоразумение с зелеными волосами висит на шее выдающегося голливудского актера, тот придерживает ее за талию и кружит посреди улицы, нисколько не стесняясь ни прохожих, ни папарацци.
Многочисленные комментарии под фото были самыми разномастными. В основном народ вопрошал, ху из ит. И некоторые строили версии, которые, впрочем, сводились к выводам, сделанным самой Залужной.
Какая-то девушка с ником Каравелла_на_волнах в обсуждениях опубликовала другой снимок. Та же парочка, Семен да Одарочка, но на берегу моря, на фоне кораблей. Какой-то порт. «Энтони в Одессе с той же девушкой! говорю вам, они встречаются!»
Действительно. Морвокзал рядом. Значит, этот роман длится минимум с лета. В Одессе Энтони Озерецкий был на ОМКФ, в июле. И даже там… видно же, что знакомство не сиюминутное.
Олины реальности смещались прямо пропорционально тому, как она осознавала мысль, что у того чувака в смокинге с красной дорожки, которого балуют комплиментами ведущие кинокритики, может быть вот такая баба. И вместе с тем заставить себя не думать, не раскручивать мысль дальше она не могла ни по желанию Лукина, ни по мановению волшебной палочки.
Потому раз за разом возвращалась к идее о том, что делать с полученной информацией.
С Егором в тот день она так и не помирилась, хотя едва ли он считал, что они ссорились. Не помирилась и на следующий. Слишком занята была на работе поиском вариантов – а в частности, номера телефона, по которому можно связаться с Росохай.
Результатом этих поисков и не преминула воспользоваться. Во вторник утром, позвонив по номеру, раздобытому Марценюком «под грифом строжайшей секретности».
- У аппарата! – глухо отозвалась трубка после непродолжительных длинных гудков.
- Доброе утро, Руслана! – сладко прошелестела Оля.
- Вы меня знаете, а я вас нет.
- В мире журналистики все друг друга немного знают. Ольга Залужная, журнал «À propos».
В телефоне замолчали, видимо, переваривая информацию. Но молчание длилось недолго.