- Не стану. У меня с головой еще все в порядке. Это даже не авантюра. Это… Черт, Оля, я не хочу оскорблять тебя такими определениями.
- Ну давай! Вперед! Жду! Выражай свое мнение!
- Хватит! Делай, что хочешь. Но я об этом чертовом Озерецком больше ни черта слышать не желаю! – Лукин резко развернулся, чтобы вернуться обратно за стол. Бросил себя в кресло и зло схватил первые попавшиеся бумаги.
- Не ори на меня, я беременна! – зашлась последней вспышкой Оля и без сил снова уселась на стул перед мужем.
Егор поднял глаза. В голове слонопотамом запрыгали мысли. Ничего конкретного, лишь удивление в ритме неожиданности. Ему казалось, он слышит их топот и скрежет мозговых «шариков-роликов», и это же должна слышать Оля. Не может не слышать. Бред! Не слышит, конечно.
Надо что-то сказать, нельзя молчать. И Лукин не нашел ничего лучшего, кроме негромкого:
- Это точно?
- Точно, - хмуро выдохнула Оля и уныло заговорила: – Не знаю, где мы прокололись, до сих пор не понимаю… я же как часы… и вообще… Работы валом… нет, ее, конечно, всегда валом, но ведь мало достигнуть, главное удержаться – да ты в курсе, Егош. В квартире с ребенком тесно будет, придется снова ремонт делать, а я от прошлого все еще не отошла, ненавижу это все… Разруха, неустроенность. Представь себе всю эту детскую мебель, стены разукрашенные, кучу штук, о которых я даже понятия не имею. И в Рим мы летом хотели… знаешь, хоть что-то для себя, хоть немножечко. Я уж молчу о том, что… ну правда, совсем не тот момент. Наверное, года через два мы были бы готовы, а сейчас, по-моему, очень рано еще, да?
- С ребенком точно в квартире будет тесно, - задумчиво проговорил Лукин. – Надо дом присмотреть. Лучше, наверное, за городом. И чтобы соседи нормальные… А переехать уже после ремонта.
Оля ошарашенно посмотрела на мужа, не отдавая себе отчета в том, что глаза ее в буквальном, а не фигуральном смысле полезли на лоб.
- Какой еще дом? – только и смогла она прошептать.
- Обыкновенный, с участком.
- То есть… ты хочешь? В смысле ребенка хочешь?
- А есть варианты? – удивился Егор.
- Нет, ты правда хочешь? Вот так серьезно?
- Это же наш ребенок, как можно несерьезно?
- Ну да… - окончательно растерялась Оля. Она ожидала чего угодно, но не такого безропотного принятия подобного положения вещей. В конце концов, почему он не мучится выбором так, как она? У него даже сомнения не возникло… Залужная озадаченно переводила взгляд с лица Лукина на его ладони, потом обратно. Мысли путались. Оказывается, за эти дни она убедила себя, что Егор примет ее точку зрения… да и сам он при своем устоявшемся образе жизни едва ли может иметь другую. Последнее связное умозаключение гласило: «Надо было Тайку слушаться». Да слово не воробей.
- Так что с Озерецким и Росохай? – наконец, пробормотала она.
- Не начинай, пожалуйста, сначала, - голос Егора звучал спокойно, но глаза его холодно блеснули. – И вообще, тебе теперь о другом надо думать. Съезди в агентства недвижимости.
- Не указывай, о чем мне думать! – фыркнула Оля, чувствуя себя так, будто бы ее предали, вскочила со стула и покинула его кабинет, громко хлопнув дверью.
Такого поражения по всем фронтам она не терпела еще ни разу в жизни.
Глава 6
Тоха: Тук-тук-тук
Тоха: Тук-тук
Тоха: и почему тебя вечно не дозовешься? Ща звонить начну
Росомаха: у?
Росомаха: нефиг мне звонить, че хотел?
Тоха: меня впечатляет твоя нелюбовь к общению голосом.
Росомаха: ну ты ж еще и вебку врубить заставишь, а я в трусах сижу. Че хотел?
Тоха: с тобой забудешь не только, что хотел, а вообще все.
Тоха: А! Кароч! Поздравляю! Твое имя вписали в анналы!
Росомаха: это что-то неприличное?
Тоха: тьфу ты
Тоха: Вчера, 11 ноября 2017 года в 23:01 на Википедии появилась статья о молодой талантливой киевской журналистке Руслане Росохай! О как!
Тоха: только не упади со стула.
Тоха: ау? Реакция будет? Не?
Тоха: ты там живая, Русь?
Росомаха: ыыыыыыы