Но контракты, графики, гонорары. Леша себе не принадлежал. А Руська собственную свободу ценила настолько, что не связывалась с такими, как «À propos». Предложения-то посыпались. Еще как посыпались!
В очередной раз победив себя во внутреннем споре относительно того, правильно ли она живет, а заодно победив госпожу Залужную как олицетворение того, от чего она бегала, Руська выдернула из шкафа свое единственное платье – смешное, ярко-зеленое, с огромными черно-фиолетовыми силуэтами котов и домов по подолу, едва прикрывавшему задницу. С университетских времен, все еще любимое и лишь потому не выброшенное в мусорное ведро. Некоторое время Руслана рассматривала причудливый рисунок. Потом поджала губы и запихнула вешалку с платьем обратно. Джинсы. Вечные джинсы. Если она в них даже на МедиаНу приперлась, то к Лешке сам бог велел.
В итоге в 18:30 лохматое создание из семейства куньих в необъятном красном шарфе и берцах, вооружившись обернутой блестящей ленточкой африканской маской народа фанг, привезенной собственноручно из Камеруна, топало в ресторан, где должно было проходить мероприятие. Мероприятие – и Лешка Шаповалов. Два слова так странно увязывавшихся в одном предложении.
- Росомаха! – радостно приветствовал ее модно подстриженный виновник торжества, непривычно одетый в явно брендовый костюм. Увидела бы на улице – не узнала бы. Ее Лешка носил растянутые футболки, был в меру лохмат и небрит. А еще весь пропах сигаретами, тогда как сейчас благоухал явно недешевым парфюмом. – Я уж думал все, пропала наша Муха!
- Не пропала, жужжит, - ответила Руська. Второй ее кличкой было Муха. Но единственный человек, которому было позволено так ее называть, – это Шаповалов. Она сунула ему в руки подарок и бодренько проговорила: - Хорошей охоты!
Лешка вцепился в маску и благоговейно выдал:
- Это оттуда, да?
- Ага. И даже не из сувенирной лавки. Настоящая.
- Могла бы и не уточнять! И так ясно, на то ты и Росомаха!
Через мгновение Лешка сжал ее в своих медвежьих объятиях, которые она неожиданно для себя узнала и удостоверилась – это все-таки ее Лешка! А потом отправил слоняться в толпе гостей. На всех бедолаги попросту не хватало.
Правда, и сама Руслана, толком никого здесь не зная, подумывала о том, как бы незаметно свалить. Но слишком быстро тоже нельзя. Потому, чтобы не привлекать лишнее внимание своим не вполне форматным внешним видом, она присмотрела себе уголок возле окошка, где можно незаметно занять наблюдательную позицию. И, потянувшись к подносу с шампанским из числа тех, что были расставлены на небольших столиках по всему залу, от неожиданности резко отдернула руку, наткнувшись на чужую ладонь, тянувшуюся за тем же самым бокалом. Негромко хихикнула и подняла глаза, теперь уже столкнувшись взглядом с… Лукиным. Егором Андреевичем.
- Вот же блин! - выдохнула Росомаха.
- Это шампанское, - уточнил Лукин. – Привет!
- Здрасьте! – Руслана таки подхватила бокал, на который нацеливалась изначально, сделала глоток и выпалила: - Надо же! И правда!
- Как продвигается расследование?
- Хотите у себя результаты напечатать? Вряд ли мы сойдемся в цене.
- Нет, не хочу.
- Ну и отлично! А Шаповалова откуда знаете? Он что-то снимал для вашего журнала?
- Да, и не раз. Мне нравится, как он работает.
- Повезло ему… или вам… черт, я запуталась, - Руслана снова пригубила шампанское, неожиданно для себя приметив идеально блестящие носки идеальных туфель на, несомненно, идеальных ногах собеседника, едва не поперхнулась и, подняв глаза, посмотрела Лукину прямо в лицо – тоже идеальное. – Но он хотя бы может быть уверен в своих заслугах, верно? У него, вроде, знаменитых родственников нет, чтобы подсовывать их вам, лишь бы в «À propos» засветиться?
- Не понял, - Егор удивленно вскинул брови. – Ты о чем?
- Не валяйте дурака, вы все поняли! – вспылила Росомаха, шандарахнула бокал на поднос и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, едва сдерживая гнев, ломанулась прочь. И даже не представляла, как продержаться остаток вечера.
Егор долго провожал ее недоуменным взглядом, пытаясь понять, что это такое сейчас было. Не то чтобы это имело для него большое значение – даже в самой альтернативной реальности Лукин ни на что не претендовал, но подобный выпад со стороны Росомахи был странным и, что важнее, необъяснимым.