- Вот так сама пришла?
- Это ж Алка! Ей что? Много надо, чтобы прийти? Типа ты Алку не знаешь! Завалилась в номер, масштабы сборов оценила и одной репликой обломала мне Грузию. Знаешь, какая реплика была?
- Ну?
- «Раз чемодан собрал, то домой поехали». Каково, а? Драматургия на уровне Чехова!
- На уровне, - подтвердил Егор.
- А я чё? Дурак – сопротивляться? Взял чемодан и говорю: «Поехали!» Короче, помирились мы, Лукин! – Щербицкий радостно засмеялся и удовлетворенно откинулся на спинку стула.
- О работе думать в состоянии?
- Да я сейчас о чем хочешь думать могу. Я книжку придумал, Егор! Он будет капитаном дальнего плавания. А она – дочкой владельца его корабля. И вот он всегда будет плавать, а она всегда будет ждать. Отец, конечно, против. Потом война начнется, он уйдет в военный флот… Его ранят, выхаживать будет какая-нибудь баба левая. Он на ней женится. Пройдут годы… Блин, по-бабски как-то, да?
- Пиши под псевдонимом, - усмехнулся Лукин.
- Думаешь?
- Уверен. Что с колонкой, беллетрист?
- Говорю же! Я два очерка написал, вот принес! Читать будешь?
- Потом. Ты оставь.
- Ага… слушай, а как тебе псевдоним типа… Валерия Фишер, а? Мне пойдет?
- Ты просто вылитая Валерия Фишер, - расхохотался Егор. – Учти, эксклюзив – наш!
- Да это все Алка… - Валера замолчал и, кажется, задумался. А потом сокрушенно выдал: - Слушай, ну я дебил, да? Не было же у нее ничего с тем музыкантом, вот чего это я?
- Кто тебя, Щербицкий, разберет.
- Переклинило! – переклинивало Валеру регулярно. Его на редкость некрасивая жена устала увещевать, что, кроме него, такое сокровище едва ли кому-то сдалось. Но Щербицкий был неумолим в своей ревности. Теперь он смотрел на друга и улыбался абсолютно счастливой улыбкой. - Слушайте, приезжайте к нам как-нибудь, а? Алка вареников налепит. Ты ж ее вареники любишь.
- Как-нибудь приедем, - Егор покосился на телефон. Тот молчал все это время, не желая очнуться смс-кой о возвращении абонента на связь.
- А в Грузию мы все-таки с ней вместе поедем, просто попозже… вот книгу закончу, и поедем… У меня сейчас стадия обдумывания деталей, - продолжал разглагольствовать Щербицкий. – Сам понимаешь, процесс…
- Может, лучше сначала Грузия – потом книга?
- Да вот… И Алку выгулять, и вообще… Работать же и там можно…
- Можно, только про кавказский темперамент не забывай, - снова развеселился Лукин.
- Ты дурак? Я больше в жизни! Хватит! Наелся! – именно так Щербицкий говорил после каждого примирения с супругой.
- Да, да, да… Я так и подумал.
- Ржешь?
- Я? Никогда! – Егор кивнул в подтверждение своих слов и торжественно добавил: - Клятву приносить?
- Обойдусь! Но знаешь, какая это благодать – в собственной кровати проснуться?
- Догадываюсь. Слушай, тебя Алка не потеряет?
- Она в парикмахерской.
- Мастер – женщина? – поинтересовался Лукин, подперев голову рукой.
- Я не уточнял, - всполошился Щербицкий. – Она не сказала, а я не уточнял… Черт! Ты думаешь?..
Егор пожал плечами.
- Надо ее забрать оттуда… И типа внимание… и типа проверю?
- Стратег!
- Ага… Ладно, - Щербицкий быстро вынул из кармана флэшку и положил ее на стол перед Лукиным, вскакивая со стула и разворачиваясь к выходу: - Очерки здесь. Выберешь, что больше понравится. Я погнал. Ольке привет!
Дверь хлопнула.
Егор схватил телефон и, услышав снова стандартную фразу оператора, уже через пять минут выезжал с редакционной парковки. По дороге продолжал набирать номер Оли, хотя и понимал, что это глупо. Но вдруг? Вдруг разрядился, вдруг глюк на вышке, вдруг перезагружала…
«Вдруг» оказалось тем, о чем Лукин со всей его профессиональной фантазией и подумать не мог. В пустой квартире его ожидало письмо.