«Я уехала к родителям. Ввиду твоей загруженности не стала просить провожать меня до аэропорта – вызвала такси. Мне нужно подумать о том, как жить дальше. Надеюсь, то время, пока меня не будет, ты тоже проведешь с пользой. Не звони мне и не приезжай. Со мной все будет хорошо, но нужно прийти в себя и успокоиться, прежде чем подавать на развод. Это должно быть взвешенным решением, как ты понимаешь.
Удачи!
Оля».
Из плотно сжатых губ Лукина вырвался глухой звук, похожий на рык. Оля продолжала идти напролом по выбранному пути, не обращая внимания на мелочи, остающиеся на обочине. Сейчас такой мелочью оказался сам Егор.
Он рванул пополам бумагу, на которой ярко синели ровные строчки, выведенные рукой жены, и крепко сжал в кулаке. «Подавать на развод»! Так просто и обыкновенно. Из-за надуманной причины.
Отбрасывая измятое письмо в сторону, через полминуты Лукин просил в трубку, сдерживая злость, бушевавшую в нем:
- Тая, купи мне билет на ближайший рейс в Париж. Текущие встречи передай Марценюку. Витю предупреди, чтобы он отвез меня в аэропорт. Все остальное – по телефону.
Общеизвестным фактом было то, что из всех людей на земле больше всего Оля любила своего отца. Того самого, который французский дипломат. Мать, олимпийская чемпионка по фигурному катанию, на эту любовь даже не пыталась претендовать. Все и без того было предельно ясно.
Роман Марселя Маноду и Виктории Залужной вспыхнул, когда тот служил во французском посольстве в Москве добрых три десятка лет назад, а Вику пригласили на какое-то очередное награждение в столицу тогда еще необъятной. Жила и тренировалась она в Киеве, и это был роман в воздухе. Они бесконечно болтались в самолетах ради коротких встреч на земле. В расчет не принималось даже то, что месье Маноду был женат – правда, не очень счастливо и совершенно бездетно, как он сам утверждал.
Почти сразу же Залужная забеременела Олей, что поставило необходимость решения вопроса об их дальнейших отношениях на первый план. И все бы ничего, но именно тогда месье Маноду отозвали обратно во Францию, и их связь прервалась, чтобы возобновиться почти через шесть лет, когда на Олимпийских играх во Франции в 1992 году Виктория Залужная взяла уже второе золото в одиночном катании.
После этой победы он встречал ее у гостиницы с букетом белоснежных роз и предложением выйти за него замуж – трудный бракоразводный процесс, в который он оказался втянут, к тому времени наконец был завершен. От него несло выкуренными сигаретами и коньяком. И впоследствии он любил рассказывать, как ужасно боялся отказа. «А отказа быть не могло», - неизменно с улыбкой добавляла Вика.
Оля, к тому времени почти совсем большая пятилетняя барышня, из простой девочки превратилась в настоящую принцессу, у которой вдруг появился папа, обожавший ее и превращавший ее жизнь в сказку, исполняя все желания.
Вскоре месье Маноду удалось добиться назначения во французское посольство в Киеве, где он и провел бо́льшую часть жизни с семьей. А по выходу в отставку, позволив взрослой дочери остаться в родной во всех смыслах стране, если ей так хочется, перевез жену в свой небольшой, но уютный домик в предместье Парижа.
И именно это место стало излюбленным Олиным дворцом, куда она могла сбежать от любых житейских невзгод. Папа принимал ее с распростертыми объятиями, потакал любым капризам и вообще обращался с ней так, как ни один человек на земле даже не пытался.
Разумеется, о своей внезапной беременности она родителям не сообщила. Теперь это было уже неважным. Единственное, что она хотела сохранить, – это Егора, но на собственных условиях. То, что манипулировать им было трудно, она давно уже усвоила. Но вот определить ту границу, после которой он станет как шелковый, Оля была обязана. В конце концов, любого мужика можно перевоспитать, и Лукин не исключение.
Потому, толком ничего не объясняя родителям о причинах своего побега из Киева, Оля, лишь постановочно захлебываясь слезами, попросила, чтобы ее временно оградили от общения с дражайшим супругом – во всяком случае, до принятия ею окончательного решения относительно их дальнейшего брака.
Каких ужасов насочинял в своей голове месье Маноду, регулярно подпитываемый высказываниями Вики, вроде «они с самого начала не пара! Где наша Оля, и где этот ее…», можно только вообразить.