А теперь каннибалы… наступают на пятки.
Первая половина дня прошла вяло. Марценюк был подозрительно тихим. Выпускающий редактор не менее подозрительно покладистым. Руководители отделов не показывались, что подозрительным не было. Вечером первый зам объявил им летучку – подбирают хвосты. Сам Егор просматривал рукописи для сигнального выпуска, поглядывая на часы с обратным ходом, негромко шуршащие секундной стрелкой.
Телефон агента Энтони Озерецкого оказался на его столе с самого утра, едва он переступил порог приемной, не сумев озадачить этим вопросом расторопную помощницу. Потому после обеда, устроившись в любимом кресле любимого кабинета, он слушал в трубке пунктирные гудки вызова.
Его ожидание было вознаграждено. Через несколько секунд заокеанье отозвалось приветственной басурманской речью в исполнении приятного, почти мурлыкающего женского голоса, означавшей на всех языках мира примерно одно: «ну и чего ты, мил человек, звонишь?».
- Здравствуйте! – симметрично включился главред. – Егор Лукин, журнал «À propos». Я хотел бы обсудить эксклюзивное интервью мистера Озерецкого.
- Мистер Озерецкий не дает интервью иностранным изданиям, - безапелляционно ответствовали ему. – Вам об этом сообщалось неоднократно. И переговоров по этому поводу мы не ведем.
- Интервью, которое мы предлагаем мистеру Озерецкому, пойдет на пользу его имиджу.
- С его имиджем и так все прекрасно. И то, что он имеет славянские корни, еще не значит, что он должен согласиться на любое предложение, если оно поступает с вашей стороны.
- Вы нас недооцениваете, - сдерживая недовольство, продолжал гнуть свое Лукин.
- Даже если так… мистер Озерецкий не заинтересован в сотрудничестве. У него плотный график, и он не станет работать еще и для вашего продвижения. Пожалуйста, не звоните нам больше.
Гипнотизировать замолкнувшую трубку смысла не было, и потому Егор спросил кофе и бутерброды. В попытке смириться со свершившимся – Лукина недвусмысленно отшили, глаза его наткнулись на новые свитки, весело блестевшие в шкафу, и, недолго думая, он открыл блог Русланы Росохай, давно добавленный на экспресс-панель.
Первым загрузился баннер, гласивший буквально следующее: «Дом пушистой Росомахи. У меня не разуваются». Унылый зверек с когтями-саблями, как у известного киногероя, сидевший под крышей, угадывался на карандашном наброске рядом с подписью. Выглядело жутко мило… как для третьекурсницы, возомнившей себя великой блогершей.
Впрочем, картинкой долго любоваться не пришлось, потому что внимание тут же переключилось на открывшееся на главной странице навязчивое и раздражающее флэш-видео. Сама «великая блогерша» приветствовала с экрана своим низким голосом, который и теперь странно не вязался с ее внешностью – она действительно выглядела не старше третьекурсницы с дурацкими изумрудными прядями в светлых волосах и в футболке с черепом во всю грудь.
«Привет! – весело рявкнула обладательница его, Лукина, премии. – Я Руслана Росохай по прозвищу Росомаха, и у меня действительно не разуваются. Падайте, где найдете свободное место. Единственное правило: не тащить то, что плохо лежит. Потому что лежит все как надо! Чем заняться – и так найдете, а я погнала ваять дальше. И помните: это не я отражаю жизнь – это жизнь отражает меня!»
Ну а ниже располагались рубрики. И те самые каннибалы в виде ссылки на сайт, полностью им посвященный, включающий несколько фильмов, сотни пестрых, но впечатляющих фотографий и статьи, написанные, надо признать, довольно вкусным языком.
Мультимедийный проект «#Камень #Вода #Небо» и правда сделали круто, если подумать. Хотя самодеятельностью от него все же веяло. Росохай была бессистемна – возможно, в силу молодости, а возможно, потому что делала что-то подобное впервые, и некому оказалось подсказать. Но одно точно – энергия у нее била через край.
Несколько месяцев она ездила по Западной и Центральной Африке, забираясь в самые неожиданные дыры земли, и собирала фото- и видеоматериалы, из которых впоследствии и создавался проект. Ярко описанные истории о племенах современных каннибалов были лишь частью. Несомненно, самой запоминающейся. Видимо, на Росохай тоже произвело впечатление.
Зависнуть здесь можно было на несколько часов, позабыв и про бутерброды, и про время, что и произошло с Лукиным. Но время все же напомнило о себе звонком секретарши.