Руслана потянулась на кровати и перевернулась со спины на бок, перебирая в голове события прошлого вечера. Карту они все же загрузили. И пару-тройку Ульяновок себе наметили, а если повезет, то и ехать далеко не придется. С натяжкой, но на Е95 был подходящий пост полиции, находившийся немного дальше по трассе от Ульяновки в Кировоградской области. Настолько незначительно, что… чем черт не шутит!
Ужин прошел в приподнятом настроении, боевом состоянии духа и в беседе «ни оБ чем». Потом пощелкали телевизор – на интернет с его выпадениями нервов не хватило. Закончилось все за чашкой чаю в ресторане при гостинице – ресторан, кстати, оказался даже вполне приличным. Руслана что-то трындела про свои приключения в Африке до тех пор, пока батарейка в ней не издохла. Чай ее разморил окончательно, и к тому моменту, когда Лукин надумал повторить – очень уж хорошо шло, и боевой дух, и энергия иссякли. Пока он подходил к бармену справиться о «добавке» – в ночное время официанта уже не наблюдалось, Руслана позорно задремала и проснулась только тогда, когда перед ней поставили вторую чашку, которую она так и не осилила, хотя сама же просила. Как поднялась в номер, помнила с трудом. А вот снег почему-то в память врезался.
Серебряные бабочки. Серебряные бабочки, отражающиеся на мутно-сизом жемчуге ночного неба.
Руслана зевнула, еще раз потянулась и раскрыла глаза. Рассеянный свет из окна реальности происходящему не добавлял. Приподняв голову с подушки, она посмотрела за изголовье кровати и удовлетворенно улыбнулась – за занавеской угадывались хлопья снега. Потом ее взгляд скользнул на соседнюю постель, от которой ее отделяло каких-то полтора метра. Лукин спал богатырским сном, лежа на спине, но тихо, не храпел. От такого большого мужчины – неожиданный сюрприз.
Путешествовать с мужиками ей приходилось и раньше – с Колькой Гуржием, когда дипломный проект снимали на пятом курсе, с Шаповаловым – чуть-чуть позже несколько дней проторчали в Карпатах, делали сюжет про мольфаров для журнала, Руська тогда еще пробовала сидеть на стуле в редакции. Не усидела. Потом опять с Колькой в Африку рванули, когда стало невмоготу.
Но все это было не то и не так. В те времена были работа, сотрудничество, дружба.
Здесь изначально вопрос стоял иначе. Вопрос, ответа на который Руслана не знала. Что Лукин здесь делает? Ну, кроме того, что спит, естественно. Почему он с ней возится? Из чувства вины за Тоху? Бред! Не так уж по зрелом размышлении и провинился. Скучно стало? Возможно, но с его-то замашками и привычками вшивая гостишка на въезде в город по Южной дороге? Росомаха невольно попробовала представить себе Егора Лукина где-нибудь в Монровии, посреди палящего солнца. Непременно в шортах и панаме, как ходил Гуржий. От этой мысли стало смешно, но смех она заглушила, уткнувшись в подушку.
Потом достала телефон – часы показывали 6:30, поднялась и почти бесшумно, сверкая голыми ногами, торчащими из длинной мужской футболки с AC/DC, достающей ей до середины бедра, подошла к окну. Охнула. В сумерках не разглядишь, а сейчас… вид, и правда, впечатлял – гостиница была в непосредственной близости от какого-то неведомого безымянного сквера, теперь укрытого снегом.
- Море зимой, - пробормотала себе под нос Руслана и задернула занавеску.
А затем снова покосилась на кровать Лукина, и словно бы что-то толкнуло ее в спину. Так же бесшумно она подошла к нему и вгляделась в его лицо. Уже почти привычное, не сбивающее с ног неподготовленную дурочку. Потому что дурочка подготовилась. Его темные волосы растрепались и торчали во все стороны, челка упала на лоб. А вот на переносице четкой линии не было, разгладилась во сне. За ночь на щеках и подбородке снова появилась знакомая рыжеватая щетина – должен же быть в человеке какой-то изъян хотя бы затем, чтобы простые смертные понимали, что он с этой планеты.
«Егор Лукин, ты с этой планеты?» - мысленно уточнила Руслана, склонившись чуть ниже к кровати.
В ответ на ее непроизнесенный вслух вопрос Лукин открыл глаза и смотрел на нее своим серым, ясным, хоть и со сна, взглядом.
- Все нормально? – спросил он. Голос оказался хриплым. Уж точно со сна.
Руслана резко выровнялась, улыбнулась и, уперев руки в боки, сказала, надеясь исключительно на то, что замешательства в интонации не слышно: