- Нормально! Седьмой час, собиралась тебя будить.
- Подходящий видок, - усмехнулся Егор, крепко потер глаза и сел на кровати. – Вода холодная появилась, или и горячая пропала?
- У тебя есть возможность проверить прямо сейчас. Я еще там не была, - Руслана, безуспешно пытаясь скрыть смущение, отошла к своей постели и достала телефон: - Вот интернет точно так и не раздуплился.
- Еще немного и я подумаю, что ты не росомаха, а кошка, - сказал Лукин. Он разглядывал ее некоторое время – очень сосредоточенно и внимательно. Оценивающе. Потом поднялся и ушел в душ.
Им повезло. Горячая вода не пропала, холодная появилась. На завтрак спустились в ресторан, где веселый, не иначе с ночи, повар от души сделал им двойные порции овсянки и яичницы с сосисками на сале. Сам же и накрыл на стол – официантка в надежде, что в такую рань никто не явится, потому что суббота, умчалась по личным и, несомненно, важным делам.
Ровно в 9:07 они сдали ключ администраторше и вышли на парковку. Под ногами, как и предполагалось, влажно хлюпало то, что должно было выглядеть красиво. Лукин сощурился, подставив лицо резким порывам ветра.
- Кто поведет? – спросил он, глядя то ли в небо, то ли в будущее.
- Моя очередь, - ответила Руслана, открывая дверцу со стороны водителя и забрасывая рюкзак в салон. – Я тебя и так эксплуатирую.
- Эксплуатируешь ты свою машину.
- А ее положено. Между прочим, первый настоящий выгул. До этого мы с ней только примерялись друг к другу, а теперь у нас типа отношения.
- Не ревнуй. Я не стану вмешиваться в ваши с ней отношения, - заверил Лукин.
- Ну, ты ей тоже уже почти родственник. Не что чтобы я была в восторге, но… - Руслана резко замолчала, заставляя себя не продолжать. Обычная болтовня становилась странно ориентированной. Причем в ту сторону, которая ей совсем-совсем не нравилась. Будто бы она снова двадцатилетняя, и мозга у нее нет.
Однако, запихнув себя в машину, она решительно заявила:
- Предупреждаю сразу: в дороге я всегда пою. Позавчера слишком сонным, чтобы оценить, был ты, а вчера – я, чтобы исполнять. Но сегодня, боюсь, тебе придется послушать.
- Может, потерпишь еще один день? – с надеждой в голосе спросил Егор.
- Мочи нет терпеть, граф, - хохотнула Руська, заводя машину, - в следующий раз захвати беруши!
- Креатив хорош в нашей работе, а вопли под музыку в замкнутом пространстве… - Лукин на мгновение задумался и закончил: - … это что-то из области садизма.
- То есть ты заранее уверен, что это будет ужас-ужас?
- Нет.
- Мне говорили, что у меня тембр голоса, почти как у Дженис Джоплин!
- Хорошо, что только тембр… Слушай, я же не предлагаю тебе вообще никогда не петь. Всего лишь прошу – не сегодня. Вернемся в Киев, избавишься от меня – делай что хочешь.
- О как! – Руслана на мгновение отвлеклась от дороги и взглянула на него. – Ты со всеми так или только со мной?
- Что – «так»?
- Наглеешь.
- И в чем ты увидела наглость? – Егор тоже посмотрел на нее.
- Ну, вообще-то, это моя машина, моя дорога и мои привычки, - выпалила она и почти прикусила себе язык. Еще не хватало задеть главредовскую тонкую душевную организацию. Потом тряхнула головой и, как ни в чем не бывало, продолжила: - А на самом деле рецепт все тот же, и он очень простой. Ты научил. Я теперь регулярно пользуюсь. Покажи мне выгоду – я оценю перспективы.
- Да не вопрос! – рассмеялся Лукин. – Высаживаешь меня на ближайшей заправке – и остаешься при своих интересах.
- А как же любовь к ближнему?
- Твоей ко мне или моей к тебе?
- Ты свою уже доказал. В «Мандарине» и в одной из Ульяновок вчера.
- То есть ты довезешь меня до Киева? – уточнил Егор.
- Бросать тебя посреди дороги надо было в первый же вечер. Сейчас уже поздновато, не находишь?
- И без твоего пения?
- Пение Эрика Клэптона тебя устроит?
- Настаивать еще и на его молчании – было бы точно наглостью.
- Спасибо. Я могу рассчитывать на то, что ты накормишь меня мороженым за мою исключительную доброту?