- Ты все-таки волшебник.
- К сказкам я отношения не имею.
- Тогда о насущном! Я прямо сейчас туда сгоняю. Адрес сбросишь в вайбере?
На том и порешили.
Ничего сказочного в происходящем, действительно, не было. Обыкновенная проза жизни, в очередной раз долбанувшая Лукина. Нарвался он сам, позвонив накануне вечером в Париж. Между пониманием, что зря это делает, и надеждой, что Ольга одумалась, Егор выбрал второе. И вместо пожелания спокойной ночи от жены, выслушал тираду от свекра. Оказывается, Оля по-прежнему не желает с ним разговаривать, но обо всем с ним договорилась.
Ее договоренность сводилась к испытыванию характера Лукина, и Егор это осознавал. Ольге нужен Озерецкий у ее лапок. Да и собственный муж там же.
Подобная светлая мысль оптимизма не внушала, цена по-прежнему не устраивала, и он принял единственно правильное решение – пойти спать.
Спал крепко, но проснулся все в том же замкнутом кругу, в котором бродил который день. Если не считать времени, проведенного с Русланой. Ее расследование хоть в некоторой степени отвлекало, заставляло думать о другом, переключаться на чужие заботы.
И, вдохновившись сделанным умозаключением, Лукин первым делом по приезду в офис заявился к Марценюку.
- Есть партийное задание!
Марценюк оторвался от монитора и глянул поверх очков на начальника. Вид его был в эту минуту традиционно для последнего полугодия помятым – собственно, таким он стал с тех пор, как они с супругой завели второго ребенка. Недосып.
- Я беспартийный, - огрызнулся он.
- Неважно. Нужно всего лишь узнать, кому принадлежит машина.
- Я теперь еще и штатный сыщик?
- Марценюк, я в тебя верю! – сказал Егор и быстро написал несколько цифр, которые запомнились, когда Руслана размахивала своим трофеем перед его носом.
- Совести у тебя нет.
- Есть! – уверил Лукин.
- Ладно. Как срочно надо?
- Вчера.
- Сатрап.
Но хозяина грузовика Марценюк нашел, и около полудня Егор звонил Руслане. А уже к концу рабочего дня ему перезвонила сама Росохай – почти что с отчетом.
- Шарашкина контора! – рявкнула она в телефон.
- Не ори, я хорошо слышу.
Последовала пауза. Краткая, но ощутимая. После чего голос стал наполовину тише.
- Прости. Короче, я там была и еще в одном месте. Кое-что узнала, но такое… вилами по воде.
- Сочувствую.
- Я тебя не отвлекаю?
- Нет. Что-то надо?
И снова Руслана замялась. Это было слышно даже через телефон и энное количество километров, разделявших их. Ощущение напоминало то, что было в машине последний час пути по Киеву. Напряжение по консистенции – хоть ножом режь. Потом трубка снова «заговорила»:
- Я подумала… может, мы встретимся, я тебе детали расскажу? Типа… один ум хорошо, а два лучше?
Теперь пауза возникла со стороны Егора. Такая же краткая.
- Сильно глухо?
- Средней степени глухости, - медленно ответила она и тут же затараторила: - Если ты занят, некогда, лень или не хочешь, скажи, что занят, и я отстану.
- Не занят. Куда приехать?
Временное молчание определенно становилось регулярным для их общения. Причем с каждым разом оно длилось все дольше. Зато раздавалось потрескивание, рев мотора – она явно была за рулем – и, вроде бы, ее дыхание близко к микрофону.
- Никуда ехать не надо, - наконец сказала она. – Я все равно в дороге. Давай подъеду к редакции, у вас там ресторанчик рядом, куда меня твоя переговорщица приглашала. «Артхаус», по-моему. Идет?
- «Артхаус», - машинально повторил Лукин, зацепившись за другое. – Моя кто?
- Парламентерша. По поводу Озерецкого. Прости, я не запомнила, как ее звали.
- Я… - Егор снова завис. Он-то прекрасно знал, как ее звали. Парламентерша-переговощица. Молодец, чего уж! – Ладно, проехали. Я буду.
- Давай через час? Я еще на пути в Киев.
- Давай, - согласился Егор, отключился и отбросил трубку.
Та глухо шмякнулась об стол.
«Бабы – дуры», - настойчиво вертелось в голове. Одна помешалась на Озерецком, другая с поцелуями… А кстати, что это вообще было?! Еще не хватало, чтобы Ольга оказалась права. Что там она говорила про старых дев… Им много не надо, как-то так. Действительно, что ли, не надо?