Егор помолчал некоторое время, обдумывая информацию, выданную Русланой. Он понимал, почему ей это нравится, и понимал, что она может ввязаться во что-то совсем не приключенческое.
- Вряд ли ты что-то узнаешь в Виннице. Но может, тебе лучше вообще все это бросить? – спросил он, наконец.
- В смысле бросить? – подлетели кверху ее брови.
- В смысле – совсем.
Росомаха некоторое время рассматривала его лицо. Потом переключилась на скатерть. Затем зачем-то звякнула молнией, открывая сумку для ноута. И тут же ее закрыла.
- Это глупо – останавливаться на полпути.
- Еще глупее – не дойти до конца. Ты же не дура, сама должна понимать.
- Я не боюсь. В конце концов, может оказаться, что там вообще ничего серьезного. А я все придумала.
- Ну да, дядя Паша, спекулирующий памперсами. Разоблачение года.
- Зато поржем, - Руслана широко улыбнулась и, испытующе глядя на него, добавила: - Ты по-прежнему можешь сказать, что занят, и я пойму.
- Ты же не отступишься?
- Я – нет. Я Андрейке обещала статью.
- В моем журнале, - рассмеялся Егор.
- Ну ты же не откажешься от готового материала не самого худшего качества? – хмыкнула она.
- Я ничего тебе не обещаю.
- А я ничего у тебя не прошу. Захочешь – возьмешь.
Лукин удивленно вскинул брови и разглядывал ее так, будто видел впервые. Или она перешла из одного состояния в другое, и он пытается установить причинную температуру или давление. Оказывается, интересно наблюдать за метаморфозами.
- Вот так просто? – спросил он, подавшись к ней и глядя прямо в глаза.
- А зачем создавать сложности там, где их нет? – кажется, удивилась и она. – Я помню, что у тебя другой формат. Но ведь ты его сам в состоянии определить в каждом следующем выпуске?
- Я подумаю, - усмехнулся Егор.
- Подумаешь. И вот тебе еще одна тема для размышлений. У Загнитко юбилей завтра. Тридцать лет брака. Я приглашена. Пойдешь со мной?
Эдак просто задавать подобный вопрос она еще рискнула. А вот ответа ждала, почти по-кошачьи пригнув уши.
- Не бросать же тебя под танки.
Руслана хлопнула ресницами – неожиданно длинными, хоть и светлыми. По лицу ее расползлась улыбка, которую подавить попросту не смогла.
- Предупреждаю сразу, - заговорила она снова. – Фиг он расколется, скорее всего, сходим вхолостую. Но это хоть что-то.
- Посмотрим, - кивнул Егор. – Родители будут?
- Папа точно заявится.
- И какова будет моя легенда?
- Быть моим другом тебя устроит? В моем случае это правдоподобно.
- Устроит, - согласился Лукин.
- Ну и отлично, - кивнула Руслана. – По идее припрутся друзья и родственники, мы постараемся быстренько улизнуть. В моем случае это тоже нормально. Я всегда рано сбегаю с таких сборищ.
- И какой дресс-код предпочитают твои друзья на подобных сборищах?
Росомаха на мгновение зависла. Не объяснять же Лукину, что последний раз явилась на пьянку к крестному в сопровождении Кольки Гуржия года два назад, перед самой Африкой, а в старом свитере и с давно не стриженной головой он едва ли задавался вопросом дресс-кода.
- Сильно не старайся, - выпалила она и тут же прикусила язык – этому экземпляру и не надо стараться, даже с утренней щетиной и не умытый он выглядит раз в пять лучше нее. – Можно без галстука.
Глава 4
То, что она сама весь остаток дня придирчиво изучала собственный гардероб в надежде выудить из него хоть что-то, в чем сможет смотреться рядом с Лукиным более-менее органично, было естественно, хотя именно в этом Руслана ни за что не призналась бы. Нет, конечно. На самом деле, просто она девочка. Иногда девочкам хочется нормально выглядеть. В последнее время Росомаха ловила себя на мысли, что, может быть, в чем-то окружающие и правы. Это в Африке она могла позволить себе что угодно. Дома приходится заставлять людей воспринимать себя всерьез.
Этот вялый рассудифилис вертелся в голове всю ночь и все следующее утро. Ужин с Лукиным завершился весьма буднично. Они условились, что он заедет за ней, чтобы вместе отправиться в ресторан, она благополучно доела свою лазанью, залив ее кофе и закусив печенькой. Больше не целовались. В смысле, Руслана решила повременить с инициативой, не имея к ней никаких предпосылок. Егор вопросов личного характера не задавал и желания подсесть к ней ближе не обнаружил. Потому вариантов у нее, собственно говоря, не осталось. Только в мыслях творился разброд, а мозги превращались в натуральный кисель.