Егор и позвонил – в дверь. В одно мгновение определив все, что было важно для нее.
Часы показывали почти девять вечера, когда она вскочила с дивана под громкий звонок. Бросилась в прихожую, повернула замок и увидела Лукина, точно зная: раз приехал сейчас, значит это насовсем. Чувство было такое, будто выдержала самый главный в жизни экзамен.
Впуская его в квартиру, весело сказала:
- Собственная чашка в моем доме у тебя уже есть. Полотенце я тебе выдам. А вот запасной щетки у меня точно нет.
- Это я еще утром понял, - улыбнулся Егор, поцеловал и легко потерся носом о ее щеку, ту, которая ежедневно меняла оттенки.
Руся откинула голову назад, чтобы лучше его видеть. И с усмешкой спросила:
- Еще что-нибудь понял?
- Возможно, - в тон ей ответил он.
- Кофе или чай?
- Сок.
Глава 6
Сока у Русланы Росохай не оказалось.
Но все это было вторично. Никакого отношения к их собственному безвременью в ее квартире уже не имело. И едва ли кто из них понимал, что реальнее. Здесь и сейчас, с ловцами снов и разноцветными лампочками на окне. Или по отдельности. Когда днями он торчал на работе, а она придумывала себе занятия – каждый день новые, в ожидании его. Результатом стали две зарисовки в Росомашьем блоге. Одна из старого африканского материала, не вошедшего в проект, – история из их житья-бытья с Колькой Гуржием, когда она потеряла банковскую карту – смешная до колик. Вторая – дурацкая, про села из параллельной реальности в Одесской области. Сталкер.
А еще была сказка, которая в блог не попала. Вообще никуда не попала, кроме как в маленький вордовский файлик на ее ноутбуке. Про белых бабочек, порхающих зимой у моря. И это точно никому нельзя было показывать.
Руслана не замечала дней. Работала над текстами. Зато замечала вечера и ночи – жила ими, разучившись бояться. Даже глупым казалось то, как отчаянно прежде держалась за свои страхи, несколько лет живя совсем без мужчин, не пуская их в ином качестве, чем просто друзья, до тех пор, пока в один прекрасный день к ней в квартиру не завалился Лукин в драных джинсах – совсем непохожий на себя, обычного, да еще с коробкой конфет. Лучшее, что она сделала в жизни – это то, что запихнула его тогда в машину и уволокла с собой. Не по себе становилось при мысли – вдруг бы выставила просто за дверь. И ничего бы не было.
Из дней складывались недели. Они виделись почти каждый вечер. И было совершенно неважно, чем занимаются. Смотрели фильмы на DVD – часто, не сговариваясь, выбирали одинаковые. Болтали без умолку. Вернее, без умолку – она. Он чаще слушал. Целовались до головокружения, пока не оказывались снова в постели. Впрочем, последнее случалось регулярнее всего остального.
Когда ее синяки стали настолько незначительны, что легко маскировались тональником, Руслана впервые отважилась выйти с Лукиным на прогулку. В одиночестве – и на пробежку выбиралась, и в магазин ходила, и просто воздухом дышала. С Егором – стеснялась, хотя стеснение было странной чертой, не свойственной ей. И едва ли нравилось.
- Знаешь, когда в следующий раз я решу гоняться за преступниками, лучше сам мне по морде дай – быстрее уймусь, - ворчала она, обрабатывая щеку в один из вечеров, когда они устроили первую свою вылазку из ее берлоги.
- Ты глупеешь на глазах, и мне не нравится эта тенденция, - заявил Лукин с самым серьезным выражением лица.
- Ну в этом ты виноват, потому не жалуйся.
- Еще раз скажешь, что я жалуюсь… - вкрадчиво проговорил он ей в самое ухо, оказавшись рядом, и прикусил мочку.
- И что? – охнула Руслана, зажмурившись. Крем полетел на тумбочку.
- А ничего, - Егор сдержанно пожал плечами, отстранился и снова занял свою наблюдательную позицию в дверном проеме. Руська чуть слышно выдохнула, отвернулась к зеркалу, заканчивая приводить себя в порядок, но при этом – глядела прямо ему в глаза в отражении.
- Объясняю, - медленно проговорила она. – У меня раньше с кровообращением было все нормально, равномерно, и кровь больше к голове приливала, гнала кислород в мозги. Потому я была умная. А теперь… приливает в другие части тела. По объективным причинам.