- За что?
- Ну вот за то, что я ему тогда вмазала… по яйцам… при всех. Не раскаиваюсь, но стыдно. Понимала, что это конец уже, вот и…
- Забудь, - усмехнулся Егор. – Сделала и сделала.
- Я тоже так себя успокаиваю, - рассмеялась она. – Но если что – давай сдачи, ок?
- А смысл, если это конец?
- Я не хочу, чтоб с тобой был конец.
- Тогда и не думай об этом.
- Не буду… Не хочу и не буду… Помнишь, у Шаповалова я на тебя рыкнула? Тоже дежа вю… У меня потом еще один ухажер был, недолго. Ну там не так жестко. Мы с ним у папы познакомились, он как-то сразу ухаживать начал, а мне интересно стало. Схема та же оказалась. Через меня по карьерной лестнице. Но тогда это было даже весело. Я его шампанским облила на какой-то вечеринке – тоже у Шаповалова, вроде, я потому и вспомнила. А потом в Африку свалила.
- А ты романтик! – расхохотался Лукин.
- А у меня всегда так, - по голосу было слышно, что она тоже улыбается. – После Лёньки дипломная работа вышла – блеск! Ее даже местный канал купил. Короткометражка, интересная получилась, у меня в блоге валяется, где-то в самом начале. Мне энергию и… вот это все, больное… куда-то девать надо было. А с Африкой – ну ты в курсе, даже тебя обскакала. Так что… это хорошо, что так вышло, иначе мы бы с тобой никогда и не познакомились.
- Это просто замечательно, что так вышло! – согласился Егор, перевернул ее на спину, нависнув над ней, и выдохнул ей в губы: – Хватит болтать. Я слишком соскучился, чтоб тратить время на твоих бывших.
- Ты тратишь его на меня, - шепнула Руслана. – И мне больше рассказывать нечего, истории закончились.
- Будешь рассказывать обо мне. Потом…
Руки его уверенно путешествовали по ее телу, лишая возможности думать, а рот крепко прижался к ее губам, лишая возможности ответить.
Но она уже и не хотела отвечать. Ее ладони тоже горели страстью. И губы. И в глазах ее плескалось желание, которое сводило с ума и его. Она тоже скучала. Она бесконечно скучала. Умирала каждую минуту этих проклятых суток – без него. А теперь – когда он снова был – был с ней, был в ней, заполнял собой каждую минуту этого уходящего года – она жила и хотела жить. Приникала к нему, чуть царапала ногтями широкую спину, совсем не ощущала его веса, словно бы растворяясь в нем, но при этом чувствуя свое тело – и чувствуя его тело. И знала точно, совершенно точно – такого с ней никогда раньше не было и никогда уже больше не будет. Такое возможно с одним-единственным мужчиной, который непонятно как, непонятно для чего вдруг появился рядом. И не пожелал уходить.
О нем – ему – она тоже рассказывала. Потом. О том, как пропала с первого взгляда, когда он спас ее в неравной схватке с оливкой. О том, как зацепилась за этот чертов «Мандарин» – лишь бы снова его увидеть. О том, как хотела его в то утро, когда они ночевали в гостинице. Про бабочек рассказала тоже – они теперь всегда у нее с ним ассоциировались.
А, опомнившись, резко вскочила с кровати и выпалила:
- Который час?
Егор поймал на циферблат своих часов свет уличного фонаря и присмотрелся.
- Скоро двенадцать, - лениво сказал он.