Росомаха: шустрые. Ладно, я подумаю…
Росомаха: как оно вообще? жениться еще не собрался?
Тоха: ты узнаешь первой.
Росомаха: и на том спасибо!
Тоха: лан, погнал.
Росомаха: аривидерчи.
В том, что ее последнее сообщение было прочитано, Руська сильно сомневалась. Это Тоха. Тайфун. На месте сидеть не умеет. Излишняя энергичность – их отличительная семейная особенность.
Впрочем, в отсутствие идей для дальнейшей работы Руслану Росохай одолевала нереальная лень. Еще и усугубившаяся случившимся внезапным признанием. Оказывается, приятно, когда заслуги признают. В этом смысле она и Тоху наконец-то удосужилась понять с его вечной гонкой за наградами.
Мысли ее снова вернулись к МедиаНе. Который уже раз за минувшую неделю. Освещать это в своем блоге она так и не решилась – о том, как чужеродный элемент проникает в однородную массу, писать смысла нет. Но то, что в Африке ей было несколько более комфортно, чем на фуршете во время церемонии, это однозначно. И свой свиток она старалась расценивать все же как лишнее доказательство того, что в выборе профессии не ошиблась.
Доказательство для папы. Который с выбором смирился, но вряд ли понял, потому что «у тебя же такие перспективы, дочь». Аргументов в пользу утверждения, что ее перспективы в области журналистики заключаются в том, чтобы делать нечто интересное самостоятельно и с нуля, подействовали не с первого раза. Если вообще подействовали. На всю возню обожаемой Руськи Евгений Русланович смотрел с некоторой долей снисхождения, но открыто не критиковал. К счастью!
Потому свиток – как и ее грамоты с медалями, которые он коллекционировал – туда же, в папкину коллекцию и пойдет, как только Руська с духом соберется.
Впрочем, с духом она собралась уже после обеда. Гонять балду ей надоело быстро – удумала еще, неделю в пледе ей подавай! – и после очередной чашки уже изрядно остывшего какао, Росомаха, прихватив позолоченный свиток, небрежно завернутый в пакет, отправилась к папе. На работу. Прямо в Министерство внутренних дел. В департамент материального обеспечения МВД. Серьезнее и перспективнее некуда.
В приемной ей навстречу поднялась сексапильного вида блондинка. Длина ног и объем груди не оставляли сомнений в цели ее присутствия. Но, судя по словам, которыми была встречена Росомаха, иногда она вспоминала о своих непосредственных обязанностях.
- Евгений Русланович сейчас занят, вам придется подождать.
- И кем это там так занят папа? – хмыкнула Руська, на мгновение притормозив возле очередного «обострения» господина Росохая. «Обострение» было, кажется, примерно ее возраста, а то и моложе. И, в отличие от самой Руськи, тоже прекрасно вписывалось в обстановку приемной.
- Не кем, а чем, - многозначительно поправила блондинка. – У него важные переговоры.
- Ааа… - понимающе протянула Руслана, распахивая дверь папиного кабинета и исчезая за ней.
Мгновение для оценки ситуации, в которую вмешалась.
Вывод очевиден.
Так и есть! Переговоры! По отцовым ушам вдохновенно ездил Загнитко, генерал-майор из совершенно другого ведомства, который по совместительству был еще и лучшим папкиным другом. Но оборвалась его тирада буквально на полуслове:
- Женя, просто проводи меня к нему – и все! Ничего больше делать не нужно. Мне только войти. Дальше – сам! – на том и замолчал достопочтенный Павел Анатольевич, одновременно с отцом повернувшись к двери. Оба мужчины воззрились на Руслану, с улыбкой застывшую у порога.
- Сюрприз! – пискнула она, продемонстрировав измятый пакет. Правда, пищать Росомаха не умела. Ее хрипловатый голос любой писк превращал в тигриное урчание. Эдакое несочетание внешнего и внутреннего. Полутинейджерский вид, зеленая прядка за ухом, лицо еще почти детское, несмотря на полных двадцать восемь лет. И глубокий низкий голос, еще не мужской, но уже не женский.
- И правда сюрприз, - радостно поздоровался отец, переключившись с насупленного Загнитко на любовь всей своей жизни – единственную дочку. – Руся про предка вспомнила!
- Вспомнила, вспомнила, - кивнула она. – Еще и не с пустыми руками!
- Ладно, не буду вам мешать, - проговорил Загнитко, направившись к двери.