Росомаха: считай, я впала в спячку. Зима долгая.
Тоха: ты ж не медведь!
Росомаха: кстати!!!!!
Руська: так-то!
Тоха: ???
Руська: не туда смотришь – на ник глянь.
Тоха: фейспалм.
Тоха: с чего вдруг?
Тоха: точно. Мужика завела.
Руська: я тебе потом расскажу, кого я завела
Руська: сейчас спешу – убегаю.
Тоха: эээээ! в какую сторону?
Руська: когда кого-то заводишь, его кормить надо. Считай, на охоту!
Тоха: меня б кто покормил!
Руська: за этим – к Пэм!
Руська: все, пока! Скоро на работу вставать, а у меня кофе закончился!
Тоха: бешеная!
10 января – в 7:45 по киевскому времени
В подъезде Русланы Росохай
- Доброе утро! – нахлобучивая шапку на голову, Руслана сбегала по лестнице. И на первом этаже наткнулась на ожидающую, когда приедет лифт, бабТоню с ее мелкой, отчаянно гавкающей рыжей дворняжкой на поводке.
- С наступившим! – радостно поприветствовала Руську бабТоня, безрезультатно пытаясь угомонить собаку. В наступившем году они еще не виделись. Руслана из квартиры не вылезала. Но бабТоня не была бы бабТоней, если бы не задала свой самый главный вопрос, который почти с садистским удовольствием задавала ей с первого класса школы и по настоящее время в каждую их встречу: – Как успехи?
- Впереди успехи! – рассмеялась Руслана, открывая подъездную дверь.
- Вот же неугомонная, - весело фыркнула соседка ей вслед и тут же гаркнула псине: - Витамин, заткнись.
Дверь стукнула. С грохотом опустился лифт, впуская старушку. Собака заходить отказывалась. И бабТоня усердно тащила ее за собой. Витамин продолжал тявкать. Когда, в конце концов, оба погрузились, старушка нажала на кнопку напротив отметки пятого этажа и устало выдохнула. Лифт снова тронулся. Но далеко не уехал. Не смог. Поднявшись только на два этажа, резко дернулся и замер. И все бы ничего, если бы одновременно с этим не вырубился свет.
Витамин заскулил. БабТоня смачно выругалась. А электричества не было во всем доме.
10 января – в 7:55 по киевскому времени
В квартире Русланы Росохай…
… что-то громко и отчетливо клацнуло. Ключ в замке повернулся два раза. Дверь открылась. И в прихожей раздались шаги.
- Русь! – послышался женский голос – щелчок выключателя – никакого эффекта. – Русь, у вас что? Свет отключили? Ру-усь!
Реакции тоже никакой.
Шаги направились в кухню. Оттуда – в гостиную.
Наконец:
- Руслана! Ты куда пропала! Две недели – это перебор! – и дверь спальной со скрипом распахнулась.
- Доброе утро! – поздоровался незнакомый ей мужик – лохматый и с внушительно отросшей щетиной – сидящий в постели ее дочери.
Наталья Николаевна собственной персоной от неожиданности чуть заметно икнула. Потом скользнула взглядом по комнате, оглянулась себе за спину – на прихожую, будто желая убедиться, что она хоть квартирой не ошиблась. Потом снова посмотрела на незнакомца.
- А я дверь открыла… своим ключом, - медленно проговорила она.
Лукин кивнул и вопросительно посмотрел на нее.
- Я оденусь?
- Извините! – выдохнула Наталья Николаевна и быстро закрыла дверь.
Через некоторое время он нашел ее на кухне, внимательно изучающей содержимое холодильника.
- Я – Егор, - сказал он ее спине и подошел к плите. – Кофе будете?
- Если можно, то некрепкий, - обернулась к нему мама и захлопнула холодильник. – Меня успокаивает то, что Руслана вас все же едой, кажется, кормит, а не святым духом. Кстати, где она?
- Бегает, наверное, - отозвался Лукин, погремел банками и тоже обернулся. – А нам придется пить чай.