- Полагаю, это лучше, чем если бы она продолжала оставаться в Париже.
- Ты не передумаешь?
- Нет. Она попросила встретить ее. Нам надо поговорить.
Руслана все-таки повернулась к нему, прислонилась спиной к двери и внимательно вгляделась в его лицо выжидающим взглядом.
- Я тебя не спрашивала… не считала это возможным, но сейчас спрошу… Ты ее любил?
- Тебе это действительно нужно?
- Нужно. Я не хочу ничего рушить.
- Наш брак был разрушен до тебя. Не придумывай себе вину.
- Так любил или нет?
- Что бы я ни испытывал к своей бывшей жене – это не имеет отношения к тебе, Руслана. Прости, мне надо ехать, - и Лукин ушел в душ.
Некоторое время она продолжала стоять на месте. Потом устало вздохнула и направилась в комнату. Знала, что нельзя задавать подобных вопросов. Знала, что ничем хорошим не закончится. А еще знала, что не могла не спросить. Мать права. Вокруг всегда будут бабы – и не только бывшая жена. Егор Лукин – это Егор Лукин. Слишком хорош для нее, чтобы сбыться.
Только вот вещи собирать и драпать куда-нибудь… к кенгуру… надо было раньше. Теперь уже прикипела так, что не отодрать. А сегодня где-то там, вынырнув из их безвременья, он встретится с женой. И будет решать. Что-то обязательно будет решать. Та или эта. Эта или та. И Росомаха не знала, что он выберет в конечном счете. И авансом не смела его осуждать.
Сердилась на себя и ничего не могла с собой поделать. Пока он был в душе, врубила музыку погромче и голосила вслед за Джеймсом Хэтфилдом, прыгая на кровати и представляя себе, что он злится под этими чертовыми струями воды – там, куда она так и не пошла, хотя очень хотелось. Так он ее и застал.
Выглядел спокойным и скорее сосредоточенным, чем злым. Молча собрался и посмотрел на нее. Она резко заткнулась. Сухим взглядом уставилась на него.
- Я позвоню, - сказал Егор, не стремясь перекричать певца.
- Прости меня.
- Все нормально. Дверь закрой!
- Егор, пожалуйста!
- Что? – он почти вышел из комнаты, но остановился и повернулся к ней.
В это мгновение она сорвалась с кровати и оказалась возле него. Не прикасаясь, но так близко, что они слышали дыхание друг друга.
- Я знаю, что я дебил, - пробормотала Руся.
- Самокритично, - усмехнулся Лукин. Притянул к себе и поцеловал в макушку. – Лучше скажи, у тебя платья имеются в арсенале?
- Это твоя эротическая фантазия?
- Начнем с вечеринки. Завтра, если ты помнишь, день рождения «À propos».
- Помню… Помню… Я постараюсь…
- Тогда до вечера, - он снова поцеловал ее, теперь в губы, и, отпустив, вышел в прихожую.
Она прошла за ним, привалилась к стене, глядя, как он одевается. И проговорила, чувствуя отчаянную потребность в том, чтобы говорить:
- Я буду скучать.
- И я буду скучать, - он с улыбкой посмотрел на нее и вышел за дверь.
Дорога в Борисполь предоставила достаточно времени подумать о прихотливости событий. Десять дней они прожили словно в безвременье, о котором он когда-то говорил Руслане. С тем чтобы сегодня встретиться лицом к лицу с реальностью. Теперь Егор понимал, что знакомство с Натальей Николаевной оказалось прелюдией к главной новости дня – возвращению Ольги.
Наедине с собой он признавал, что это хорошо. Она готова поговорить – он будет пытаться добиться развода как можно скорее. Прежде всего, ради Русланы. Ее слова о любовнице на самом деле задели его. И он не мог не признать ее правоты, хотя и считал по-другому. В его жизни не было двух женщин, и он не возвращался в постель к жене, уходя от Русланы. Собственно, он и не уходил от нее, не считая пары поездок домой. Объявленные в редакции рождественские каникулы пришлись весьма кстати.
Улыбнулся. Времени, проведенному с Русланой, ее голосу, негромко раздававшемуся из динамиков – он забрал диск в машину и включал его, создавая иллюзию ее присутствия.
Но чем ближе подъезжал к аэропорту, тем больше думал об Ольге. Пытался предположить, что она скажет. Придумывал ответы.
Вдруг вспомнилось другое.
«Ты ее любил?»
Любил ли?..
Наверное, любил. Как любят красивые дорогие машины и элитный алкоголь. Но без них вполне можно обойтись, если они тебе недоступны. Ради них не пойдешь на баррикады.