Наверное, они могли бы жить вместе еще долго. Как живут многие – вместе и врозь одновременно, не замечая ни отсутствия, ни присутствия друг друга.
Наверное, большинство сочтет его абсолютным идиотом, не умея понять, как можно оставить Принцессу ради Росомахи.
Но Егор был уверен – ему выпала уникальная возможность – изменить собственную обыденность… и изменить обыденность Русланы. Чтобы ее матери больше не приходили в голову мысли о несоответствии их полетов. Только, если бы не дикая идея Ольги – орнитологическая концепция Натальи Николаевны была бы вполне себе справедливой. А этого Егор не хотел. И в этом он тоже был уверен.
Когда он входил в здание терминала, табло сообщало, что самолет уже приземлился. Пришлось немного подождать, пока в выходе не начали появляться первые пассажиры.
Оля выпорхнула белоснежной птичкой – в белом манто, белой шляпе с широкими полями и белых же сапожках на каблуках. Когда она хотела ослеплять – она ослепляла. Даже улыбкой – как сейчас. За ней резво катился чемодан. И, пробравшись через толпу к пока-еще-мужу, она весело улыбнулась ему и проговорила:
- Ну, привет, Егоша!
- Привет, - ответил он и протянул руку за чемоданом.
Супруга подкатила тот к нему и, передавая, скользнула пальцами в перчатках по его ладони.
- Я голодна, давай заедем куда-нибудь.
Егор кивнул, соглашаясь.
- Как долетела? – проявил он вежливость.
- Отвратительно. Я уже почти сутки в самолетах и аэропортах. Мы с родителями были в Женеве. Прилетели в Париж, и я сразу вылетела домой.
Он снова кивнул.
- Твои письма, прости, я порвала.
- Адвокат составит новые.
- Составит. При непосредственном участии моего адвоката. А мой адвокат в курсе, что я не дам тебе развода.
Лукин хмыкнул.
- Почему ты передумала?
- Потому что я хорошенько подумала. У меня было для этого время. Я не хочу с тобой разводиться.
Они подошли к машине. Егор отправил чемодан в багажник, открыл дверцу Ольге, а когда сам оказался в салоне, наконец, сказал:
- Я хочу. Я хочу с тобой развестись.
Оля хмуро взглянула на него. Улыбки на лице как не бывало. А вот знакомое капризное выражение с выпяченной пухлой нижней губой – нарисовалось в секунду. Принцесса!
- Я понимаю, что ты обижен, - решительно заявила она. – И понимаю, что виновата в чем-то. Пережала. Но это ничего не значит!
Егор завел мотор и некоторое время слушал его ровный негромкий рокот. Потом заговорил.
- Нет, ты не понимаешь, - он посмотрел на Олю. – Я не обижен. Но жить вместе мы больше не будем.
Он отвернулся и тронул машину с места.
- А как тогда это называется? – опешила та.
- Это называется развод.
- Я не понимаю…
- Что именно?
- Что с тобой случилось… не понимаю… - она глядела на него своими большими удивленными и одновременно несчастными глазами. – Ты не можешь со мной развестись, это не в твоем стиле!
- Это еще почему? – удивленно поинтересовался Егор.
- Всего каких-то два месяца назад ты хотел дом и ораву детей!
- Не совсем так, если быть точным, но теперь неважно. Отдыхай и назначай время для адвокатов. Я приму твои условия, но развод мы оформим.
- Да я не дам тебе развод! – рассердилась Оля, разве что ножкой не топнула. – Я тебя люблю и никуда не отпущу! И ни один суд не разведет тебя с беременной женщиной!
- Потом разведет.
- А ребенка как делить будем?
- Повторяю, я приму твои условия. От ребенка отказываться не буду.
- Мне ты нужен, Егор!
- Не надо, Оля.
- Ты бросаешь меня без объяснений – и «не надо»? Не надо что?
- Кроме развода – ничего не надо, - они стояли на перекрестке, Егор внимательно смотрел на цифры, отмеряющие секунды, перевел взгляд на Ольгу и спросил: - В ресторан везти?
- Я же сказала, что хочу есть! – вспыхнула она и тут же саму себя погасила: - Нам надо поговорить… Егор, нам надо поговорить!