мелькали быстро и судорожно, перескакивая с одного на другое. Чертов
компьютер в мозгах засбоил – именно тогда, когда был нужнее всего.
Номер минивена заляпан грязью. Даже модель не разобрал.
Полиция? И что он скажет? Кто в этой истории свой, а кто чужой… Лукин не
знал. Есть Алина, ее спонсор, Загнитко…
Еще есть фотограф. Среди остальных персонажей и у Русланы в
отдельности. Можно ли доверять фотографу? И этого он не знал.
Знал, что одна она этого всего не провернула бы. Кто-то за всем этим
стоял. Кто-то еще.
А если позвонить дяде Севе? Тот поможет, обязательно. А при
дядьСевиных возможностях его помощь окажется наверняка кстати. Что
еще? Росохай-старший в министерстве, Шаповалов, кажется, упоминал.
Мент… Это Руслана говорила. Еще говорила, что военных не любит, –
вспомнилось некстати.
Зато фотографов любит!
Надо найти этого ее… Гамлета. То-то у них страсти шекспировские!
Егор заставил себя двигаться, развернулся и почти бегом ринулся обратно
в локацию порта.
Там ничего не изменилось. Будто бы этих самых пятнадцати минут, что он
отсутствовал, не было. Пятнадцати? Да как бы не меньше! В доках что-то
грохотало, зеваки столпились неподалеку от съемочной группы. Девчонки
продолжали чистить рыбу, будто бы ничего не случилось. Черт подери, для
них ничего и не случилось! Солнце начинало усиленно припекать – здесь, на асфальте, пусть и возле моря, чувствовалось особенно сильно. Как
чувствовался и откровенно навязчивый запах рыбы.
А Егор оглядывался по сторонам в поисках фотографа – и не находил.
Выдергивал взглядом дородную тетку-режиссершу этого великого действа
эпохальных масштабов, что-то вещающую посреди порта. Вику, строившую
глазки мальчишке-оператору. Пару знакомых с телевидения. Все не то.
Все не то, будто бы ничего не случилось!!!
И чувствовал бессильную ярость, которую все еще пытался переплавить в
действия. Заставляя двигаться мозг в нужном направлении.
- Ну что? Нашли? – услышал он за спиной. Соловьева.
И будто откуда-то из другого измерения – у него зазвонил телефон.
- Слушаю! – нетерпеливо ответил Лукин, не глядя на Алину.
- Носов! Главное следственное управление Службы безопасности Украины,
- услышал он – четко и сухо.
***
… «Да!»
«Ну, короче, мы ее проверили».
«И?»
«Да нихрена. У нее даже ноут не запароленный, чисто все».
«Хорошо смотрели?»
«Нет, твою мать! Плохо! Я сказал: нормально все, нехер кипишевать!»
«Гуров, она рыла под меня! С ноября! Не бывает таких случайностей!»
«Сам говорил, ей по морде съездили, она и отстала!»
«Если бы я знал, что Руська с вами, мы бы с тобой вообще не
разговаривали сейчас! Я бы не согласился! Какого хрена я узнаю такие
вещи в последний момент?»
«Не ссы, генерал. Она целыми днями с моей шляется, ну реально!»
«А фотограф? У фотографа были?»
«Он тоже чист, ребята на два номера сработали, ничего там нет».
«Не верю. Я эту идиотку с пеленок знаю, выводить ее надо. Иначе никакого
аэродрома тебе, никакого Карла, вообще нихрена. Понял?»
«Понял. Ссышь. Я, бл*ядь, с ночи на ногах, а ты там ссышь! Поздно уже
отменять, мы груз приняли, завтра к утру в Калиновке будем!»
«Я сказал, выводи девку».
«Совсем?»
«Нет… У меня там пара ребят есть, с тобой свяжутся, пока смотри за ней.
Куда везти – они знают. Если реально она просто про твою модельку
снимает, то и не поймет даже. Запереть ее…»
«А если роет?..»
«Ты ж говоришь, что не роет?»
«Генерал, бл*дь!»
«Я должен быть уверен, что она не встрянет. Журналистка, блин.
Выучилась!.. Если роет, разберешься с ней, понял?»
«Понял. С фотографом чего делать будем?»
«Не знаю. Я по нему инфу пробью, потом будем решать. Руську убираем.
Времени на все – до обеда».
«И сам знаю. Все, давай, я на съемки, сторожить твою журнашлюху».
«За языком следи!»
Щелчок пальцем по экрану телефона. Запись выключена. Носов, не глядя, придвинул трубу по столу к себе. Взгляда от лица Лукина не отводил.
Смотрел мрачно и устало.
- Эту хрень мои козлы прислали только утром, я ее уже нигде не мог найти,
- зло процедил он. – Убил бы нахер.
- Убил бы – и что? Втянули девчонку и ее же подставили, - рассердился
Егор, теперь хорошо понимая, почему она пришла к нему ночью. Ей было
страшно. Но лучше бы ей хватило ума рассказать ему правду, а не сказки.
И этот ее… или не ее… да какая теперь разница. Он тяжело выдохнул и