его сигнал. Хоть о колено ломай. Антенну.
И знала, понимала, что надо подойти, объясниться, извиниться… за
прошлую ночь, и заставить себя не могла. Потому что, ощущая вину, не
въезжала, в чем виновата. Дичь какая-то!
Ровно то же желание и ту же вину она испытала несколько часов спустя.
Секунды. Когда их разделяла улица и бесконечный поток автомобилей, а
она стояла на крыльце магазина. Нужно было к нему. Нужно было сказать, спросить… что-то нужно было. Потому что она так чувствовала, а не
потому что у него жена, ребенок и любовница.
«Тупая корова», - в очередной раз мелькнуло в ее голове.
А потом Егор исчез, машина закрыла его от нее. Машина, остановившаяся
перед ее носом. Из рук полетели покупки – гамбургер, вода. Камеру
отобрали.
Она увидела его еще один раз. Когда ее волокли и запихивали. Видела, что
рванул, не глядя на проносившиеся автомобили. Видела дикое выражение
его лица. Видела, что втянула его, втравила… Собственных похитителей не
видела – его видела. И уже потом, когда ее рот отпустили, и она вдохнула
воздух, чтобы заорать что было сил, зная наперед, что бесполезно, услышала только незнакомый голос:
- Отключи ее к хренам, чтоб не дергалась!
И ее отключили. Вшарашили что-то в шею – и отключили.
К лучшему. Так правда лучше, чем считать потерянные минуты. И мучиться
страхами.
Руслана с трудом открыла глаза. И снова зажмурилась – фонарь долбанул
по зрачкам, те реагировали болезненно, впуская свет. Что за дрянь теперь
ползет по венам вместе с кровью? Шевельнула пальцами – слушались.
Хреново, но слушались. Двинула всей рукой – как ватная. Потом поняла, почему холодно – раздели. Значит, искали на ней жучок или что-то в этом
роде.
Прелестями прельстились вряд ли. Морфологический каламбур.
Эта мысль показалась бы очень смешной, если бы не новая сверхзадача, поставленная перед ней: где, бл*дь, ее штаны!
Руслана заставила себя подползти ближе к краю кровати и свесить ноги на
пол. Пол тоже был холодный. Она медленно поднялась, будто бы
продираясь через плотный воздух, который замедлял движения. И все-таки
встала.
Свет. Включить свет.
Путь до двери оказался непростым испытанием, но там был выключатель.
И пару раз во время этого увлекательного путешествия ее посещала мысль
– нахрена он ей, если фонарь настолько яркий, что и так видно – в том
числе чертов выключатель? И все, на что ей хватило сил, это, подергав
дверную ручку и сообразив, что ее заперли, сползти по стене на пол. Чтобы
снова отрубиться.
Но только теперь уже не так спокойно. С мыслями, с чувствами, со
страхами. Блуждала внутри себя, то и дело натыкаясь то на одно, то на
другое. Сбивая коленки, оставляя синяки по всему телу. Не увернешься.
Сколько она так просидела, не знала. Несколько часов или несколько
секунд. Но на этот раз вернулась быстрее, без досады на фонари и
темноту.
Звук сквозь тишину. Чей-то крик. Грохот.
Росохай открыла глаза и снова повернулась по полу к двери, попытавшись
в очередной раз дернуть ручку. Не вышло. Не показалось. Заперто. Только
мозг снова зачастил, впуская в себя вместе со звуками информацию.
Припала всем телом к щели, вслушиваясь в шум, который все не
прекращался.
- На втором посмотри! – заорал кто-то далеко голосом… Гамлета? За ней?
За ней?! Идиоты, перевозка сегодня!!! Какого?..
Шаги по лестнице. Громкие, быстрые. Все приближающиеся – значит, она и
правда на втором этаже?
- Я здесь! – закричала Росомаха, толком не ожидая от себя крика – откуда
крик, когда она еле языком ворочала?
В ответ два раза щелкнул замок, и дверь открылась, впустив еще свет из
коридора. Перешагнув через порог, в комнату вошел Лукин и огляделся.
- Да твою ж мать… - услышал он тихий возглас под ногами.
Наклонился на голос и присел рядом.
- Ты как? – спросил Егор, разглядывая ее лицо – сейчас серое, безжизненное, с глубокими тенями.
- Ты был прав… лучше бы за кенгуру гонялась…
Лукин кивнул. Осмотрел ее с головы до ног.
- Целая? Идти сможешь? – спросил он и снова оглянулся в поисках ее
одежды. Брюки ярким пятном выглядывали из-за кровати. Там же он нашел
и все остальное, когда поднялся.
- Не знаю, попробую,
- пробормотала она, наблюдая за его
перемещениями. И пытаясь осознать, что это он. Он здесь. Мысль
приходила с опозданием. Теперь с опозданием.
- Одевайся, - Егор протянул ей ворох одежды. – Надо уходить. Носов твой