- Я ему за тебя по морде.
Руслана вздрогнула и подняла лицо. Бледное, с воспаленными глазами и
чуть подрагивающими губами. Мир перевернулся. А прошло… прошло
всего несколько часов с тех пор, как она ждала пирог в кафе возле дома, где они так любили торчать с Егором.
- Мне кажется, - задвигала она пересохшим ртом, - слабоумие у нас –
фамильная болезнь… почти аристократическая… повод для гордости…
- Это ты сейчас о чем? – недоуменно поинтересовался Озерецкий.
- Ты нахрена кулаки распустил, если ему не интервью было нужно, а я? –
«А ты нахрена?!» - даже в ее голове это прозвучало уныло, несмотря на
лихорадку, охватившую тело. – Он… он что-то про меня еще спрашивал?
Что-то говорил?
- Говорил? Что-то говорил… что ему интервью это никогда не было нужно…
И что приехал поговорить о тебе.
- Так и сказал? Что… что не было?
- Сказал, - угрюмо подтвердил Антон и тут же запальчиво спросил: – А ты
веришь? Веришь?
Верит ли она? Верит ли? Себе бы ответить… но вместо того, чтобы
потребовать правды – тогда, сразу – она сунула голову в песок. Предпочла
сбежать. Расплатиться. И забыть, совсем забыть, навсегда.
А он не принял плату.
- Зачем бы ему, если… если он получил, что хотел? – хрипло проговорила
Руслана. Не столько обращаясь к Озерецкому, сколько задавая этот вопрос
себе. У нее ответа не было. Вернее, был. Но это означало, что она все
разрушила сама. Своими руками.
- Все равно мудак. Жена, ребенок. А ты в довесок?
- А я в довесок, - вырвалось у нее со смешком. Он искал ее у Гуржия. Он
мотался в Штаты к Тохе. Ему не нужно было интервью. Он развелся. И он
ни слова ей не сказал в Одессе. Ни одного слова, тогда как она… кусала
больнее… - Долбанутый на всю голову довесок, Тош…
- Ты чего? – участливо спросил он. – Рууусь…
- Он жену бросил, - всхлипнула Руська, контролировать рыдания уже не
могла – рот кривился, в груди саднило. – Официально… я сегодня… Тош, он из-за меня… в такое влез…
- Эээээ…
- Эгэээ…
- Слушай, мы с Пэм в отпуск собираемся. Приезжай к нам.
- Куда?
- Я хочу в Канаду, а Пэм - в Испанию, - рассмеялся Антон.
«А я хочу сдохнуть», - отозвалось где-то на задворках ее сознания.
- Жалко не в Австралию… клево там… Тош, че мне делать теперь?
- Не знаю... - медленно проговорил он и неуверенно спросил: - Клин
клином?
- Я совсем дура, да?
- Почему сразу дура?
- Неважно… - всхлипнула в очередной раз Руслана и резко замолчала.
Смотрела на Антона и мучительно соображала, что дальше. Должно же
что-то быть дальше. Или это уже все? Приплыли? – Ты Пэм привет
передавай… и это… мне бежать нужно, а то я у Гуржия.
- Только не пропадай. И хочешь – поедем в Австралию.
- Я на Майнау хочу… там… там орхидеи и бабочки.
- Ну на Майнау. Только не кисни.
- Да некуда уже… киснуть, - пробормотала Руслана. – Пока!
- Пока!
Отключилась. И несколько минут молча пялилась в монитор, совершенно
не понимая, что за яркие пятна расплываются перед глазами – или это у
Гуржия такие обои на рабочем столе? Потом перевела взгляд на
собственные руки, которыми она… которые…
Слетела со стула. Выдернула куртку из шкафа. Сунулась в кухню с криком:
- Ухожу!
- А как же чай? – удивилась Ленка.
- Некогда, дела!
- Деловая! – крякнул Коля.
А она уже и не слышала. Ее несло. На лестничную клетку несло. И рылась
в карманах, искала ключи от машины. Нашла – зажигалку его. Все время с
собой тягала. Свою посеяла в Одессе. А эта – здесь, в кармане. И не
захочешь найти – найдется.
На крыльце Колькиного дома медленно закурила, дрожащими пальцами
стряхивала пепел и жмурилась от дыма, иногда покашливая. Погода
портилась – в ночь посыпался мелкий дождь. Разбивался о дороги и дома.
И все ей казалось, что слишком холодно, и дождь осенний.
В конце концов, достала телефон. Номер Егора нашелся быстро. Она даже
последние три цифры хорошо помнила. Один-четыре-четыре. Такое не
стирается из головы, даже если удалить из памяти телефона. Но и оттуда
она не смогла стереть его номер.
На раздумья ушло всего ничего – целая вечность и четыре шага секундной
стрелки.
Набрала. Вслушалась в гудки.
И вместе с гудками чувствовала, как дико гудит все ее существо, будто это
она сливалась с сигналом мобильного телефона и искала среди прочих
сетей – его.
Не нашла.
Не взял трубку.
А она докурила и отправилась домой. С тем, чтобы, свернувшись
калачиком на кровати, уткнуться носом в подушку, на которой он обычно