- Гугл знает.
- Вот там… я раз был – красиво. И не пропустишь. Выделяется, эдакий
коттедж под красной крышей. Он там за поселком один стоит. В лесу. Как
для отшельника.
- Всеволод Ростиславович?
- Всеволод Ростиславович.
Всеволод Ростиславович. Отшельник из Черниговской области.
Прошлой ночью Руслана точно знала, что попытается исправить. Без
большой веры в профит. Но она действительно не делала ничего
наполовину. Решила – значит, решила. Искать – значит, искать. Она ночь
пережила неуслышанной. И сходила с ума от этой мысли – он не знает, что она поняла. Не знает, что ее мир изменился за несколько часов. Его
она не желала слышать четыре месяца. Бежала. Сбегала. Все разрушила.
А теперь бежала за ним. По́шло? Ну пусть.
Что может быть пошлого в том, что она любит? Тогда она так ему об этом и
не сказала.
И вот теперь, будто в каком-то бреду, мчалась из Киева в Черниговскую
область искать неведомого Всеволода Ростиславовича. Отшельника. В
лесах.
Два часа.
Без пробок – два часа, если верить Гугл Мапсу.
С пробками на выезде из города в северном направлении – чуть-чуть
больше.
Пробок – не было.
Она добралась за полтора.
Не замечая ни дороги той степени паршивости, что прилично превышает
среднюю, ни леса, который должен бы был радовать – как всякую
порядочную росомаху, ни дождя, все это время лупившего по стеклам так, что дворники едва справлялись. Она смотрела только на указатели. И
отсчитывала километры, которые еще оставались до Бора. Вглядывалась в
населенные пункты. Сталкер или нет – давно уже не интересовало.
Оказывается, можно пройти сотню Ульяновок, чтобы найти одного
человека.
А когда увидела все-таки знак въезда в Бор, выдохнула – то ли от
нетерпения, то ли от волнения. И пронеслась по поселку так, что только ее
и видели. Ярко-желтый Корвет среди зелени и старых домишек казался
чем-то чуждым. А ее интересовала только красная крыша на отшибе.
Та показалась уже после выезда из населенного пункта. Неожиданно, будто
ударило в грудь. Такая же чуждая среднестатистическим сельским домам, но удивительно вписывающаяся и в лес, и в дождь. Последний раз
выкрутив руль, чтобы съехать на обочину неподалеку от коттеджа
таинственного Всеволода Ростиславовича, Руслана затормозила и
выдохнула, давая себе секунду, чтобы очнуться. Но не выходило.
Вылетела из Корвета.
Подошла к воротам. Калитка. Звонок.
«Ты долго ехала. А без тебя скучно».
«А со мной весело?»
«С тобой по-разному».
Сглотнула. И протянула руку, уверенно нажав на кнопку и ощущая
пальцами капли дождя на ней. Сначала было тихо, целую вечность. Потом
явственно раздалось сопение, и что-то шумно ударилось в дерево калитки
со стороны двора, отчего громко всхлипнули петли. Руслана втянула носом
воздух, выдохнула ртом и откинула со лба мокрую челку. Занесла кулак и
теперь уже постучала.
- Михалыч, морда твоя черномазая, - раздалось за калиткой.
В ответ зафыркало, и вскоре что-то глухо грюкнуло. Звякнула щеколда и
пред ясны очи Русланы предстал Лукин – лохматый, небритый и в
кроссовках, хвастающихся идеальной новизной. Равнодушно взглянул на
визитершу и поздоровался:
- Привет!
- Привет! – почти выкрикнула она. – У меня… по-прежнему твоя зажигалка!
- Дарю. Ты что-то хотела?
- Поговорить.
- Ну проходи… - он отступил назад, пропуская Руслану.
Она шагнула во двор, оказавшись ближе к нему. И взгляд ее забегал по его
лицу – отросшая рыжая борода. Губы – сомкнутые, спокойные. Глаза –
тоже. Спокойные. Непроницаемые. Равнодушные? И затянувшийся шрам
на брови. Останется след. Хоть кричи. Дура. Вдохнула на мгновение его
запах – и быстро прошла к дому, стаскивая на ходу ветровку.
За спиной щелкнул засов и обиженно тявкнул пес.
Она оглянулась назад. Да так и застыла, не проходя в дом и глядя на него.
Едва разлепила губы и спросила:
- Ты один?
- Это важно? – Егор подошел ближе и поднялся на крыльцо, открывая
дверь. – Проходи, не стесняйся. Чай, кофе?
- Можно чай.
Руслана влетела в прихожую. Наклонилась к шнуркам. Скинула кеды.
Разогнулась. Было тихо. Просторно и захламлено одновременно. Красиво.
В доме с большими окнами – красиво. И пахло лесом и табаком. И огнем –
который особенно пахнет. Обоняние разбушевалось не на шутку, запах
пьянил. Дом, в котором живут мужчины. Это чувствовалось. И к черту…