глянец паршивый.
- Можно мне с тобой? Пока ты чай будешь… - она запнулась, -
заваривать…
Он кивнул и прошел в кухню. Ставил чайник, доставал заварник, банку с
чаем. Потом повернулся к ней, опершись руками о столешницу за спиной, и
спросил:
- Что случилось?
Внутри нее сработала пружина, о существовании которой Руслана и не
догадывалась. Среагировала на его вопрос – другого было и не надо.
- Я не делала из тебя проект! – прежде чем понять, что именно говорит, выпалила она – так громко, что сама не ожидала.
- Оk, - кивнул Егор.
- Я правда не делала! Я просто забыть хотела, или чтобы мне голову
расшибли, и оно все ушло. Я не думала о том, чем закончится, мне было
все равно, чем… я не делала проект, просто… влезла в дерьмо… Но я тебе
клянусь, я не делала из тебя проект!
- Я слышу. Я понял.
Из ее груди вырвался смешок. Рванула через кухню от порога к столу, у
которого стоял Егор. Оперлась точно так же о столешницу руками и
посмотрела ему в лицо – прямо и открыто.
- И то, что я про развод узнала, тоже понял?
- Нет, но теперь знаю.
На плите засвистел чайник. Егор выключил газ, достал чашки, сахарницу и
занялся заварником.
- Да… я… как прочитала в инете, так сразу и прискакала, вдруг опять что
перепадет, - рассмеялась она, почти захлебываясь смехом. Видеть, как он
именно сейчас, в эту минуту, занят не ею, оказалось мучительно. Так, что
она почти не представляла, что и как ему говорить. Но говорить было
нужно. Хоть что-нибудь, а она вместо того смеялась. – Вдруг опять
перепадет, потому что я так и не выбила… из головы не выбила, - смех
оборвался, и она вдруг попросила: - Посмотри на меня, пожалуйста!
- Руслана, чего ты хочешь? – спросил он, повернувшись к ней и глядя в
глаза.
- Сказать.
- Сказала.
- Не то сказала… Не получается.
- Как ты меня нашла?
- Стояла с табличкой с твоим именем под редакцией. Обнаружились пару
самозванцев. И один предатель, сдавший тебя.
- Ясно.
- Егор, я знаю, что не было интервью, и что ты меня искал. Со вчерашнего
вечера знаю.
Он долго молчал в ответ. На нее не смотрел. Рассматривал что-то за окном, снова вернулся взглядом к Руслане и спросил:
- Это что-то меняет?
- Да. Я должна… хочу попросить прощения.
- Все надо заканчивать вовремя.
Сердце отозвалось тяжелым ударом. И погнало кровь – вязкую и тягучую –
по венам. Совсем как на даче дяди Паши. Снова откинула со лба челку –
все еще сырую. Облизнула губы.
- Почему ты тогда ко мне приехал? – спросила она. – Тогда… когда все
началось. Почему?
- Ты уверена, что хочешь слышать правду? – Егор слабо усмехнулся.
- Да.
- Пьяный был.
- Из-за жены?
- Из-за себя.
- Ясно, - кивнула Руслана. – Простишь меня?
- Ну если тебе это так важно…
- Важно. Я-то себе не прощу… хоть ты.
- Хорошо.
- Спасибо. И что заморочила с чаем – прости. Не хочу я чай.
- Переживу, - он снова усмехнулся. Глядя на его усмешку, она в тугой узел
скручивала себя. Только бы здесь не разрыдаться. А слезы уже сводили
болью горло и глаза. Впрочем, какая разница, где плакать теперь? «Все
надо заканчивать вовремя». Он ведь прав. А она всегда опаздывала.
- Ладно… я погнала… Работы валом, Гуржий презентацию сбацал…
сказал, снова переделывать не будет, придется уговаривать.
- Захочешь продать – звони.
- Ты трубку не брал, а потом отключил телефон. Я знаю, я поступила тогда
еще хуже… - снова засмеялась Руслана, ладонями зажала себе рот, чтобы
не смеяться, но плечи продолжали трястись.
- Сел, наверное. Сто лет на глаза не попадался.
- Правда? – руки свесились вдоль тела. В глазах вспыхнуло что-то горячее, прозрачное. Расплавленное стекло.
- Что именно?
- Ничего… время тяну… глупость какая-то…
Она отлетела от стола и помчалась вон из кухни. А потом откуда-то из
прихожей донесся ее вскрик:
- Хорошо тебе провести остаток отпуска! И это… спасибо за помощь с
Загнитко!
- Пожалуйста, - негромко проговорил Егор и подошел к окну.
Видел, как она сбежала с крыльца. Позволил, наконец, воцариться в голове
удивлению – она искала… приехала… извинялась…
Понять бы зачем?!
«Я никогда никого второй раз не впускала», - слишком громко проговорила
в голове Росомаха.
К нему явилась впустить в третий? Как тут не удивляться!
Егор тяжело оперся на подоконник.
К дяде Севе он приехал сразу же после окончания конкурса. Отвез домой
Вику и, не заезжая ни в гостиницу, где продолжал жить на время ремонта, ни на квартиру, хотя бригадир ежедневно дергал по поводу мозаики в