величайший на*б, какой мог получиться именно в этом месте, в это время и
с ними.
Интернет у Сабринах едва ловил. Чаще – не ловил вовсе. Но каждый вечер
они пытались. А ей казалось, что ему это уже надоело. На прошлой неделе
она сунулась в отель, чтобы поймать вай-фай. Там было терпимо. Егор не
смог ответить – наверняка загруз на работе. Или и правда надоело.
Она скучала. До одурения. По стенам ходила – без него. И даже не
подозревала, что так может быть сейчас, когда по своей воле, когда
действительно потому, что сама хотела. Вытащила мобильный и уныло
воззрилась на экран. Ни одной палки, демонстрирующей наличие связи.
Жопа мира.
И все-таки решительно набрала сообщение:
«Вдруг дойдет. Без тебя здесь даже небо красное. Кошмарный цвет».
Кстати о небе
Будильником послужил сигнал входящего смс. Лукин проснулся сразу же, схватил трубку, та традиционно зависла в самый неподходящий момент.
Наконец, сообщение открылось. Он прочитал его несколько раз.
Отбросил телефон в сторону, буркнув что-то неразборчивое под нос, и
снова откинулся на подушку.
Экран не успел погаснуть, когда на нем быстро замелькали буквы
набираемого текста, выстраиваясь в слова.
«Кошмарный цвет. Кошмарный цвет? Кошмарная жизнь! Тебе нравится?!»
Стер.
«Уверена, что не пропустишь обратный самолет?»
Начал заново.
«Дошло к утру. Руслана, я устал общаться с тобой раз в трое суток».
Удалить!!
«Без тебя нигде нет неба. Я скучаю!»
Кстати о скуке
- Ты в онлайне, ты в онлайне, ты в онлайне, - бормотала Руслана, сидя на
диване в ресторане. Одном из трех более или менее приличных в этом
диком портовом городе. Здесь появлялось ощущение, что за дверью на
улице все-таки цивилизация. Три с лишним года назад в Западной Африке
все это не имело значения.
Она ни к кому не была привязана. Все были пофигу. А тут за полторы
недели пофигу стало всё, кроме того, что она не слышит его голоса сутками
напролет. Кроме того, что без него она снова не помнит себя, как когда-то
давно.
- Ты в онлайне, ты в онлайне, ты в онлайне.
Как назло, самой выйти в онлайн оказалось непростой задачей. Но – о
чудо! – осуществимой. Пока им несли их мясо, Хамди оглядывался по
сторонам. Он не очень часто забредал в рестораны. И не любил их. А
Шаповалов потихоньку снимал официантов и интерьер. И несколько, совсем немного, белых людей, которые, как и они, оказались здесь.
Зеленый кружок напротив фамилии Лукин. Руслана улыбнулась и сделала
вызов.
- Алло. Руслана! Алло! – почти сразу услышала она. Услышать – услышала.
Но нифига не увидела. На мгновение мелькнуло его лицо, потом экран
пошел квадратами.
- Егор! Егор, привет! Ты меня слышишь? – затараторила она. – Я сейчас
выключу видео, просто поговорим. Ты слышишь?
- Да, слышу. Как ты?
- Привет! – видеопоток остановлен. Звук выровнялся. – Я ем. Сейчас буду
есть. А ты? Все хорошо?
Да просто замечательно!
- Нормально. Я тоже ем, но не сейчас, - рассмеялся он.
- Мы завтра едем в Босасо. Двадцать восемь часов пути, я пропаду. Но
постараюсь выныривать.
- Угу.
- Что? Алло! Егоор?! Ты слышал?
- Слышал! Алло! Руслана, я слышал.
- Алло-алло! Черрт! Егор! Ал-ло!
Лукин с психом отрубил скайп и уставился в монитор, чувствуя себя
проигравшим.
1:0 в пользу Босасо!
Кстати о Босасо
Если Сомали – это просто плохая идея, то Босасо – это охренительно
хреновая идея.
Жаль, что подобные выводы приходят в голову слишком поздно.
Да и вообще многого жаль.
Когда в горло упирается кончик ножа – или чего там, в темноте не видно –
жаль почти всего. Ее волокли куда-то по узкой глухой незнакомой улице, и
она не знала, куда. Она здесь вообще ничего не знала. Кричать не могла –
и от страха, и от того, что этот самый острый кончик ножа почти вонзался в
кожу. Даже дышать трудно.
Секунды тянулись медленно, хотя она и отдавала себе отчет в том, что это
секунды. Но ощущала только крепкий специфический запах пота мужчины, который крепко ее держал. И этот запах пополам с диким животным
страхом вызывал у нее рвотный рефлекс.
Впрочем, здесь все вызывало рвотный рефлекс. С утра они ездили в
лагерь для беженцев. И к этому она была готова. Почти напоминало бы
развлекательную прогулку, если бы так сильно не коробило. Но Росомаха
любила играть на контрастах. Ей нравилось в уродливом искать красоту.