Обладали яркой привлекательной внешностью – и умели этим
пользоваться, когда нужно.
Мозгами наделены были не последними – а это делало обоих весьма
неплохими собеседниками. Обсуждая идеи, они сутками могли не вылезать
из офиса. И в неких параллелях общения это делало их еще более
интересными друг для друга.
Темпераментами сошлись тоже. У обоих имелись в наличии стадии, когда
накрывало. Олю чаще, чем его. Но ей было можно. Она – девочка. И она –
принцесса. Дочь французского дипломата и олимпийской чемпионки по
фигурному катанию, Ольга Залужная не могла не быть принцессой по
жизни, чему потакали и родители, и друзья, и впоследствии супруг – до
разумных пределов. Но это никогда не приобретало характера драмы. В
дела друг друга не лезли, умея предоставлять личную свободу, что было
весомым плюсом не только в семейной жизни, но даже в конфетно-букетный период, который, ввиду загруженности на работе, затянулся у них
почти на два года. Реже – но качественнее.
Взаимного сексуального влечения никто не отменял, что, конечно, в
определенный момент их знакомства встало на первый план, а конфетно-букетному периоду лишь добавляло остроты и прелести. Правда, розоволепестковая эпоха отношений имеет тенденцию к окончанию, но в
браке это оказалось весьма кстати, когда дома они стали пересекаться
исключительно вечером в кровати.
Егор и Оля не мешали друг другу жить, составив прекрасный семейно-партнерский тандем.
И это устраивало обоих.
До одного ноябрьского промозглого утра, когда Залужная вздумала
проявить свои «принцессины» качества, что послужило началом
длительных и основательных мучений ее супруга. Нет, тогда еще Лукин не
догадывался, чем все может обернуться – предпосылок не было. Но если
бы знал…
За окном сыпали редкие снежинки. Градусник замер на отметке +1. Листья
с деревьев два дня назад сорвало бешеными порывами такого ветра, какого в Киеве не бывает. Впрочем, тот до сих пор еще не утих. И это утро
от прочих отличалось лишь тем, что было выходным. В остальном – все та
же работа, хоть и дома.
Оля засела со своим ноутбуком у окна спальни. Егор обосновался в кресле
– глубоком, мягком и невероятно удобном как для дизайнерского предмета
интерьера. Обед был заказан из ресторана – домработница на выходные
чаще всего отпрашивалась. А сейчас, снабдив и себя, и Егора чашками с
крепким горячим кофе, Оля листала новостную ленту соцсети, параллельно поглядывая на улицу. Пока, наконец, не изрекла с самым
задумчивым видом:
- Ветер этот дурацкий пройдет или нет?
Егор помедлил с ответом, допечатал абзац и, не поднимая головы, отозвался:
- Обязательно пройдет.
- И не выйдешь никуда толком. Снесет.
- Ты, вроде, работаешь.
- Вроде, - ответила она и замолчала, снова уткнувшись в ноутбук. Но
хватило ее ненадолго. Допила свой кофе, отставила чашку на подоконник и
снова обратилась к занятому мужу: - Вообще-то мы с тобой закисли
совсем, заметил?
- Да как-то нет, - сказал Лукин, но от экрана отвлекся в ожидании
продолжения.
- Раньше всегда ходили куда-нибудь… Ну, помнишь… Каждую субботу
почти… выставки, кино, театр… закрытые показы, столько возможностей с
кем-то нужным познакомиться, договоренности какие-то заключить, общение наладить… ну помнишь же? А теперь сидим с тобой, как два
дундука, на месте. Стареем?
- Тебе чего не хватает, Оль? Нужных людей, показов кино или показов
себя?
Она отложила ноутбук в сторону и пересела поближе к Егору.
- А всего сразу, Лукин, - улыбнулась она, примостившись за его спиной, и
обхватила руками плечи. – Наверное, прежней жизни. Помнишь, как мы с
тобой за два дня в Нью-Йорк собрались и слетали? Какую ты потом статью
сбацал про каникулы, а?
- Куда ты хочешь на этот раз? – Егор снова уткнулся в текст, который
набирал с утра, и стал вносить правки.
- В Румынию, - беззастенчиво сообщила Ольга. В конце концов, если
предлагают… - Там у Озерецкого съемки. Очередной проект про Дракулу.
Лукин закатил глаза, пользуясь тем, что жена не видит его лица.
- Не припоминаю, чтобы он дал добро на встречу.
- А он с нами познакомится и не устоит. Ты знаешь хоть одного мужчину, который мог бы мне отказать?
- Мне исключительно для полноты информации: тебе сказать правду или
то, что ты хочешь услышать?
- Фу, Егош, фу! – фыркнула Оля и отстранилась.
- То есть возможность того, что я ревную, не рассматривается?