- Узнал что-то полезное?
- Владельца грузовика. Фирма-перевозчик.
- Юрлицо. Адреса, пароли, явки?
- А есть варианты?
- Ладно… офис у них хоть в Киевской области, или мне опять рюкзак
собирать?
- Неужели ты его разбираешь? – хохотнул Егор.
- Случается.
- Ну в этот раз не пригодится.
- Да?
- Могу принести клятву на Святом писании.
- Ты же атеист!
- Ты хочешь об этом поговорить?
Вообще-то ей было пофигу, о чем говорить с ним, лишь бы говорить. И это
нерациональное пугало ее. То ли спросонок, то ли от недостатка серого
вещества в мозгах.
- В другой раз, - одернула она саму себя. – Так куда ехать?
- В Макаров. Судя по адресу, они сидят в квартире в обычном жилом доме.
- Ты все-таки волшебник.
- К сказкам я отношения не имею.
- Тогда о насущном! Я прямо сейчас туда сгоняю. Адрес сбросишь в
вайбере?
На том и порешили.
Ничего
сказочного
в
происходящем,
действительно,
не
было.
Обыкновенная проза жизни, в очередной раз долбанувшая Лукина.
Нарвался он сам, позвонив накануне вечером в Париж. Между
пониманием, что зря это делает, и надеждой, что Ольга одумалась, Егор
выбрал второе. И вместо пожелания спокойной ночи от жены, выслушал
тираду от свекра. Оказывается, Оля по-прежнему не желает с ним
разговаривать, но обо всем с ним договорилась.
Ее договоренность сводилась к испытыванию характера Лукина, и Егор это
осознавал. Ольге нужен Озерецкий у ее лапок. Да и собственный муж там
же.
Подобная светлая мысль оптимизма не внушала, цена по-прежнему не
устраивала, и он принял единственно правильное решение – пойти спать.
Спал крепко, но проснулся все в том же замкнутом кругу, в котором бродил
который день. Если не считать времени, проведенного с Русланой. Ее
расследование хоть в некоторой степени отвлекало, заставляло думать о
другом, переключаться на чужие заботы.
И, вдохновившись сделанным умозаключением, Лукин первым делом по
приезду в офис заявился к Марценюку.
- Есть партийное задание!
Марценюк оторвался от монитора и глянул поверх очков на начальника.
Вид его был в эту минуту традиционно для последнего полугодия помятым
– собственно, таким он стал с тех пор, как они с супругой завели второго
ребенка. Недосып.
- Я беспартийный, - огрызнулся он.
- Неважно. Нужно всего лишь узнать, кому принадлежит машина.
- Я теперь еще и штатный сыщик?
- Марценюк, я в тебя верю! – сказал Егор и быстро написал несколько
цифр, которые запомнились, когда Руслана размахивала своим трофеем
перед его носом.
- Совести у тебя нет.
- Есть! – уверил Лукин.
- Ладно. Как срочно надо?
- Вчера.
- Сатрап.
Но хозяина грузовика Марценюк нашел, и около полудня Егор звонил
Руслане. А уже к концу рабочего дня ему перезвонила сама Росохай –
почти что с отчетом.
- Шарашкина контора! – рявкнула она в телефон.
- Не ори, я хорошо слышу.
Последовала пауза. Краткая, но ощутимая. После чего голос стал
наполовину тише.
- Прости. Короче, я там была и еще в одном месте. Кое-что узнала, но
такое… вилами по воде.
- Сочувствую.
- Я тебя не отвлекаю?
- Нет. Что-то надо?
И снова Руслана замялась. Это было слышно даже через телефон и энное
количество километров, разделявших их. Ощущение напоминало то, что
было в машине последний час пути по Киеву. Напряжение по консистенции
– хоть ножом режь. Потом трубка снова «заговорила»:
- Я подумала… может, мы встретимся, я тебе детали расскажу? Типа…
один ум хорошо, а два лучше?
Теперь пауза возникла со стороны Егора. Такая же краткая.
- Сильно глухо?
- Средней степени глухости, - медленно ответила она и тут же
затараторила: - Если ты занят, некогда, лень или не хочешь, скажи, что
занят, и я отстану.
- Не занят. Куда приехать?
Временное молчание определенно становилось регулярным для их
общения. Причем с каждым разом оно длилось все дольше. Зато
раздавалось потрескивание, рев мотора – она явно была за рулем – и, вроде бы, ее дыхание близко к микрофону.
- Никуда ехать не надо, - наконец сказала она. – Я все равно в дороге.
Давай подъеду к редакции, у вас там ресторанчик рядом, куда меня твоя
переговорщица приглашала. «Артхаус», по-моему. Идет?
- «Артхаус», - машинально повторил Лукин, зацепившись за другое. – Моя
кто?
- Парламентерша. По поводу Озерецкого. Прости, я не запомнила, как ее
звали.
- Я… - Егор снова завис. Он-то прекрасно знал, как ее звали.