можешь со мной развестись, это не в твоем стиле!
- Это еще почему? – удивленно поинтересовался Егор.
- Всего каких-то два месяца назад ты хотел дом и ораву детей!
- Не совсем так, если быть точным, но теперь неважно. Отдыхай и назначай
время для адвокатов. Я приму твои условия, но развод мы оформим.
- Да я не дам тебе развод! – рассердилась Оля, разве что ножкой не
топнула. – Я тебя люблю и никуда не отпущу! И ни один суд не разведет
тебя с беременной женщиной!
- Потом разведет.
- А ребенка как делить будем?
- Повторяю, я приму твои условия. От ребенка отказываться не буду.
- Мне ты нужен, Егор!
- Не надо, Оля.
- Ты бросаешь меня без объяснений – и «не надо»? Не надо что?
- Кроме развода – ничего не надо, - они стояли на перекрестке, Егор
внимательно смотрел на цифры, отмеряющие секунды, перевел взгляд на
Ольгу и спросил: - В ресторан везти?
- Я же сказала, что хочу есть! – вспыхнула она и тут же саму себя погасила:
- Нам надо поговорить… Егор, нам надо поговорить!
Откровенно говоря, в ее голосе вполне звучали панические нотки.
- Главное мы друг другу сказали. Остальное – обсудим в процессе.
- Я тебя никуда не отпущу! – вскрикнула Оля. – Я тебя люблю, Егор!
- Прости, - Лукин остановил машину и кивнул в сторону ресторана, окна
которого были декорированы конусными елками из белой фольги и
зелеными снежинками. – Здесь неплохая кухня. Вещи завезу на квартиру.
- Ты вышвыриваешь меня?
- Нет. Пытаюсь избежать скандала.
- Ты просто уходишь от ответа! Уходишь! Почему ты решил разводиться?
Почему?
- Тебе какая причина больше нравится?
- Та, которая настоящая!
- Я не на исповеди, - не сдержавшись, рявкнул Егор. – Есть идешь?
- Егоша…
Лукин резко вывернул руль и влился в поток машин. Молчали по дороге к
дому, пока он поднимал чемодан в квартиру, пока собирал сумку для себя.
Перед уходом Егор заглянул в комнату.
- Я ухожу.
- Ты совершаешь ошибку, Егоша, - это были первые слова, сказанные ею за
последние полчаса. Она сидела на своем любимом подоконнике, уже
скинув и шляпку, и манто. И открыто смотрела на него. Взгляд ее казался
потерянным и недоумевающим.
- Ну я несовершенен. Смирись. Береги себя, - попрощался он.
- Это другая женщина? – выдала она в заключение.
Егор не ответил.
Через пару минут негромко лязгнула замком входная дверь. А Оля пнула
чемодан ногой в тонком чулке – одновременно с этим из груди вырвалось
отчаянное рыдание. Злость успела погаснуть – в то мгновение, как она
поняла, что Лукин серьезен. И что он же – потерян. Теперь на смену ей
пришли недоумение и, что хуже, страх. Она не знала, что делать дальше.
Когда в начале ноября Ольга Залужная собирала вещи для отъезда во
Францию, то всерьез думала, что эта поездка надолго не затянется. Ну не
собиралась она бросать собственного мужа, с которым ей было хорошо, интересно и, чего уж там, комфортно. А вот проучить его считала
действительно необходимым. Ссор она никогда прежде не устраивала и
решила, что время настало – в воспитательных целях естественно.
Прегрешения Егора Лукина в ту роковую пору казались ей бесспорными.
Во-первых, он даже не пытался понять и принять ее вселенской тоски по
невоплотившейся надежде на интервью с Энтони Озерецким. Более того,
ничего не пробовал сделать для того, чтобы ей помочь – палец о палец не
ударил. К моменту своего отъезда Оля была уверена, что он попросту не
воспринимает ее всерьез. И побег к родителям должен был убедить Егора
в необходимости считаться с ее желаниями.
Тут всплывало во-вторых. Его желания. Его желания, которые вдруг
оказались важнее того, чего хотела она. Она хотела Озерецкого – он хотел
ребенка. Идиотизм. Но, тем не менее, свое Егор мог получить легко, не
прилагая к тому никаких усилий. Причем вопреки ее собственным планам
на жизнь.
Оля точно знала, что ей не нужны дети. Не сейчас. И не в ближайшем
будущем. Они не вписывались в ее ожидания, они вообще ни во что не
вписывались. Но Егор посчитал иначе.
И из этого следовало в-третьих. Когда это они перестали совпадать в своих
желаниях и амбициях – и начали ставить друг друга перед фактом?
Оказывается, и перестали, и начали. И его непонимание ее страхов и
устремлений – это все звенья одной цепочки.
«Он слишком много возомнил о себе!» - таков был вердикт матери, когда
Залужная примчалась в Париж с чемоданом.