- Тебе делать было нефиг? Ведешь себя, как пацан.
- Отвечая за свои поступки?
- А ты за них отвечаешь? Бросаешь беременную жену ради непонятно чего.
Если ты кому и должен, так это Оле. Это ей твоего ребенка растить.
- Я не отказываюсь от ребенка. Я развожусь с его матерью.
- Был бы ты посторонним человеком, мне было б похрену. А поскольку
друзьями считаемся, я тебе правду… Говнюк ты, Лукин.
- А ты моралист, - мрачно сказал Егор.
Щербицкий крякнул и потянулся к бутылке.
- Моралист-алкоголик.
- Оксюмороном попахивает, - брякнул Лукин и сделал еще глоток из
стакана.
- Откуда-то вдохновение брать приходится…
Егор промолчал. К нему вдохновение от спиртного не шло. Да он больше и
не пил. И поглядывая на Валеру, периодически толкающего то ли тосты, то
ли сентенции, определял для себя нечто подобное главной цели: оформить
развод, чтобы иметь возможность разговаривать с Русланой без оглядки на
двусмысленность их отношений. И как бы ни сходило с ума его чертово
самолюбие, он был уверен в одном – однажды они встретятся и поговорят.
И он добьется от нее ответов на все свои вопросы.
- Я сваливаю, - сказал Лукин, поднявшись.
- Ясно, - хмуро ответил уже хорошо поддатый Валера. – Бухать ты даже
сейчас не можешь… Отпустил бы себя – полегчало бы.
- Не хочу. Бухать не хочу. Тебе такси вызвать?
- Вызови… Алка точно прибьет, если сам поеду.
Лукин вызвал. Для Валеры и для себя. А едва оказавшись в гостинице, завалился на кровать и вырубился, будто сели батарейки.
Глава 4
Следующие дни батарейки функционировали согласно сертификату
качества. Такой работоспособности, пожалуй, даже Марценюк не
припомнил бы, а в его понимании Егор был знатным трудоголиком.
Лукин брался за все, что плохо лежало. И неплохо тоже. Писал статьи, редактировал чужие, общался с адвокатом, просматривал отобранный
материал на ближайшие номера, гонял выпускающих редакторов, снова
общался с адвокатом, подписывая в очередной раз очередные бумаги, и
для полноты картины сам себя отправил в командировку – популярный
аналитик проводил семинар в Праге, делясь опытом в области
визуализации данных в журналистике.
Прошедшее время Егор мог измерить чем угодно – количеством слов, километров, мегабайтов, но не днями, в которых он существовал.
Календарь перестал иметь значение, не было будней и уик-эндов, даты
слились в сплошной поток непрекращающихся занятий, которые отвлекали
от осознания, что он скучает.
Лукин скучал по Руслане. Злость проходила, и пару раз он просыпался
посреди ночи с идеей рвануть в Будапешт. Холодный душ возвращал
здравомыслие. Носиться по городу в поисках Озерецкого с целью
обнаружения Русланы – довольно замысловатая логическая цепочка при
условии нежелания самой Русланы его видеть. И слышать. Ее телефон
молчал. Его сообщения в Фейсбуке оставались непрочитанными. Впрочем, и она совсем не бывала онлайн. А сам Егор затемно являлся в редакцию с
тем, чтобы вписать в ежедневник в два раза больше дел, чем вычеркнуть.
В такие дни обычно возникает предощущение того, что где-то плотина
прохудилась, не выдержит и скоро рванет столбом воды, сбивающим с ног.
Понесет за собой, и сил выплывать не станет. Или не станет желания.
Плотину пробило. Спустя полторы недели такого полусуществования.
Началось традиционно с мелочи – по сути теперь уже мало что
означающей, но все же вносящей смуту и раздражение.
С утра к нему вломился Марценюк. Разъяренный, что с ним не так часто
бывало. И разве что не плюющийся горящими ядрами.
- Объяснишь мне, в конце концов, какого черта твоя Олька считает
возможным указывать мне, что я должен делать, а что нет? – возопил он с
порога. – Если ты делегировал ей свои полномочия, то так и скажи, и я
подумаю о смене места работы, потому что меня задрало то, что она лезет
куда не просят! У нас смена руководства или переподчинение? Что за херь
происходит?! Если я хочу оставить колонку Сухорук, то это я буду
согласовывать с тобой и только с тобой! Жена твоя при чем? Она штатным
журналистом у нас числилась? Или ей все можно?!
- Что случилось? Только без эмоций, - Лукин отвел глаза от монитора и
посмотрел на зама.
- То случилось! – Марценюк бухнулся на стул перед главредом. – Явилась
сегодня – здрасьте, вы скучали? Вся такая жизнерадостная и активная.
Увидала Сухорук и выдала: она все-таки здесь? Ну и еще ряд эпитетов, она