всего, что вас связывает?
- Правда. Слушай, почему всех так интересует моя личная жизнь?
Марценюк смерил главреда удивленным взглядом, а потом широко
улыбнулся.
- Ты начальство.
- Теперь ты за начальство. Пусть тобой интересуются, - усмехнулся Егор и
вышел.
А в собственной приемной
его подстерегал новый
сюрприз,
преподнесенный Таей. Она смотрела на него затравленным взглядом, прижимая к уху телефонную трубку, и удивленно хлопала глазами.
- Егор Андреевич! Агент Озерецкого на линии висит. Где вы ходите? –
торопливо зашептала секретарша.
На этот звонок Егор Андреевич ответил из своего кабинета.
- Слушаю. Егор Лукин.
- Памела Ларс. Представитель Энтони Озерецкого, - сообщили ему. –
Некоторое время назад нам поступали предложения от вашего журнала
относительно интервью. На сегодняшний день мы готовы обсудить детали.
Зависнув с трубкой у уха, Егор свободной рукой распустил узел галстука, сдавливавшего горло. Он выхватил взглядом свиток МедиаНы и смотрел на
него, словно тот был шаром в салоне предсказательницы судеб, в котором
Лукин пытался разглядеть не будущее, а прошлое.
- Значит ли это, что мистер Озерецкий согласен дать интервью, - уточнил
Егор, не удивившись тому, как глухо прозвучал его голос.
- Совершенно верно, мистер Лукин, - бодро трещало из трубки. – Мистер
Озерецкий заинтересовался вашим предложением и готов сотрудничать с
журналом.
Мысли в голове Егора замелькали слишком быстро, в отличие от недавних
вялых размышлений.
Руслана пропала, Озерецкий появился. Додумывать собственную догадку
не хотелось.
- Крайне неожиданное согласие, - вернулся он к Памеле.
- По ряду причин, мистер Лукин, он пересмотрел некоторые из своих
принципов. Так как? «À propos» по-прежнему хочет получить для себя это
интервью, и вы готовы обсудить детали?
Еще бы он был не готов! Шанс узнать, где Руслана. Может быть, даже
встретиться.
- Разумеется, готовы! – Лукин говорил параллельно внутреннему монологу.
– Представьте ваши условия на нашу электронную почту. Вам подходит?
- Конечно. Единственный момент, который хотелось бы уточнить сейчас.
Энтони Озерецкий не планирует лететь в Киев, потому место встречи мы
вам сообщим, если вас это устроит?
- Устроит.
- Прекрасно. В таком случае, мы с вами свяжемся.
Егор еще некоторое время смотрел в никуда, слушая тишину в трубке. Все
же осознавая явившуюся истину – ему дали Озерецкого. Кто дал – понятно.
Почему дал – кажется, тоже понятно.
«Люди лгут, чтобы скрыть то, что стыдно. Или чтобы получить то, что
нужно».
Ему вынесли приговор и привели в исполнение.
И единственным человеком, кто мог раскрыть Руслане глаза на
беспринципного Лукина, была… Ольга! С ее искусством владения словом и
страстью к украшательству она могла бы убедить самого закоренелого
скептика. Что уж говорить о не раз обиженной Росомахе.
Выдав в пустоту витиеватое ругательство, Егор ломанулся к Залужной.
Теперь он знал, о чем будет спрашивать. И мог обрадовать ее
заполученным интервью с Озерецким. Вот только Ольги не оказалось в
кабинете. У Таи Лукин выяснил, что она уехала домой, куда он и
отправился, чувствуя себя загнанным волком, мечущимся среди флажков.
Прокручивая в уставшей голове одновременно предстоящий разговор с
Ольгой, то, о чем рассказывала ему Руслана, и свою поездку к Озерецкому, Егор механически открыл дверь своим ключом и ввалился в квартиру.
В прихожей было темно. Свет лился из комнаты – вместе с негромкой
расслабляющей музыкой. На пороге показалась Оля в шелковом лиловом
халатике, открывающем стройные ноги. И с распущенными по плечам
влажными волосами. Бокал в ее руке говорил исключительно о намерении
расслабиться.
Некоторое время она молча смотрела на мужа – покрасневшими глазами.
Видимо, все-таки плакала. Потом тихо сказала:
- Ну проходи… рада, что приехал.
- Тогда обрадую тебя еще сильнее, - Лукин оперся о стену. Глаза его были
сердитыми, но смотрели на нее равнодушно. – Твоя мечта сбылась.
Озерецкий согласен на интервью.
Оля подалась к нему – от неожиданности. Но тут же замерла, глядя Егору в
лицо и словно бы ожидая, что еще он скажет. Ее губы растянулись в
длинную улыбку, не обнажающую зубов. И она почти слышала, как бьется
его сердце.
- Это очень хорошо, - ровно ответила Оля. – Можно будет выпустить в