— Собаки глотки рвут…,- сплюнул на окурок туша Петрович.
— Да шуму наделали сторожевые четырёхлапые не хуже стрельбы "катюш" по немцам. — Поддакнула Галина.
— Будем надеяться Настя поможет. Похоже малой Петька запал на неё. Хотя бесполезное это дело. Дикарка и ушедший на век вперёд новый мир… Зачем она ему.
— Любовь и женщину не подогнать не под что. В дыру свою у неё всегда шанс будет вернуться. Если б жизнь в тайном посёлке была такой прекрасной, скиты разрастались, как грибы. А их становится всё меньше и меньше. Массовое отшельничество не выход. Согласен: отшельник-это храм для истерзанной души. Но загонять туда и удерживать насильно — глупость. Они тут все кровными браками опутаны. Держать поколения в невежестве. Зачем? — Пожал плечами разговорившись Иван.
— Вань, а может они счастливы и им на фиг не нужны все достижения цивилизации и наш жестокий мир. — Предположил Петрович.
— А дети, молодёжь? У них же нет выбора. Почему не отпустить тех кто хочет уйти. На что обрекли Настю… Вера из-под палки приговорена в конечном счёте на исчезновение.
— Существуют же они и не один век. Так хрен с ними. Скажи-ка, как обратно пойдём: по мостам или опять бродом?
— Как карта ляжет. Если всё путём то по мостам, а если убегать — бродом.
— Сложный вопрос. У старосты наверняка есть карта. Могут догнать. Может лучше гнать по населённой народом дороге?
— Петрович ты чего загадываешь? Я же не гадалка…
Группа ушедшая в скит не торопилась, продвигалась с большой осторожностью. Слушая учащённое дыхание друг друга, шли след в след. Рассматривая в темноте внимательно посёлок, крутили головами. Избы большие. Разбросаны не ровно. Вот одна с закрытыми ставнями за невысоким забором с разрывающими глотки собаками. Почти рядом ещё две избы. Не меньше. Стоят себе каким-то треугольником. Наверное, родственники. За домами амбары, конюшни и стайки для коров. То в груди, то в голове попеременно ухало: "Куда попали, здесь в самый раз фильмы про гражданскую войну снимать". Лицом избы выходят в одно место. Это всё же похоже улица. К фасадам прилипают заборы или заплоты, как говорит охотник. Пунктир по карте посёлка довёл до церкви. Настя объяснила, что эта считается новой, есть ещё одна старая.
— Когда новая появилась? — пригнул их к картофельной ботве Валера. Мимо прошёл с рвущей верёвку собакой приземистый бородатый мужик с палочкой. Собака рвалась в огород. Валера приготовился к худшему. Но тут из рядов картошки выскочила с воплем кошка и кинулась наутёк. Пёс, сорвавшись, за ней. Валера, упав в ботву лицом, тихо рассмеялся.
— Пронесло. У кошака выдержка на нуле.
— Но он может вернуться и с мощной поддержкой. Собак в посёлке не мало. Идёмте к нам, я вас с сестрой познакомлю и поговорим. Здесь рядом.
— Хорошо Настасья веди. — Согласился охотник.
Петька помог девушке подняться и, замкнув шествие и оглядываясь пошёл следом. Заходили с огородов. Во дворе встретил волкодав. Грозно кинувшись на пришлых умолк под рукой Насти. Постучала в окно. Высунувшаяся заспанная девушка испуганно отшатнулась. Но минут через десять открылась дверь. Тень девушки металась в проёме. По-видимому сестра Насти не готова была к такому повороту. Выбирая для себя решение она естественно нервничала. Пустить к себе чужаков, значит испоганить дом. Ввергнуть себя в пучину греха. Но там с ними сестра, единственный на земле родной человек, горькую долю которой она уже оплакала… Естественно, её душа и сердце рвались на части и всё же любовь к младшей сестрёнке, выросшей на её руках, победила страх. За дверью с лёгким стуком отодвигается щеколда, следом упал засов.