— Охотно верю. Заткнуться попробуй.
— Не могу…
От её слов, слёз по мне прошла оттепель, и я примирительно спросила:
— С чего ты завелась?
— Потрясающий мужик. Я как подумаю, разум теряю.
— Ну барышня, если так рассуждать… Мало ли я у кого чего вижу мне приглянувшееся…
— Согласись, что не стоит отказывать себе в удовольствии, тем более у меня есть возможность его получить. Глупо же сидеть и ждать от моря погоды. Радоваться: вот спасибо подвернулось.
— Ах, куда тебя занесло. Размечталась. Нет у тебя той возможности. Во-первых, я на чеку. Во-вторых, ты Ивану на фиг не нужна.
— А ты дай возможность… вот и проверим.
— Я что на ушибленную похожа. Скорее я из твоего филе отбивную сделаю. Тебе барышня тормозить надо учиться. Хитрая какая! Своего Андрея кому-то отдать жалко, а к себе заграбастать чужого святое дело. Впрочем, проповедями тебя не прошибёшь… Ладно тебе, не реви. Что уж теперь-то. На Андрея почаще смотри, уверяю тебя он не хуже.
— Сравнила…
— Поверь подруга. Он ещё тот мужик. Сложен неплохо. Руки золотые. Опять же и портрет не из худшего десятка. Присмотрись и попробуй начать всё сначала. Влюбись в него до безумия.
Я закрыла глаза. Мы очень умны, когда пытаемся всучить советы другим. Меня тоже предупреждали о причуде искать работу за рубежом, но я начхала на все умные речи и советы сделав всё по-своему.
— Прости меня… — Повисла она на моей шее.
— Ты же знаешь, я не умею прощать. Я и себе-то простить многого не могу. Это давит, мешает жить. Ведь понимаю, что ничего не изменишь и от этой чехарды не легче. Но я научилась обманывать себя и обходить характер и острые углы. Просто думаю об неприятных моментах, как о плохом фильме или книге вот и всё.
— Думай, что хочешь, только не сердись.
Мы вышли к костру обнявшись. У Ивана, ожидавшего что угодно, полезли на лоб глаза. После ужина вцепившись в мою ладонь, он повёл меня гулять.
— Малыш, я в нокауте.
— Из-за чего?
— Ты щёлкаешь её по носу, всё время из-за её дури на взводе и в боевой готовности. Вдруг после того, как сломала об её упрямство палку, промокаешь слёзки на ангельском личике с рогами чёрта… Как это понимать?
— Она моя подруга. Какая есть. Жизнь одна и другой не будет, а мы живём словно не понимая этого. Обижаемся. Рвём связи. Наносим душевные травмы… Стоит ли это того…
— Что-то проясняется, но смутно.
— Я всё-таки надеюсь, она перебесится и рассмотрев, как следует, влюбится в Андрея. Любовь редко встречается, но вот влюблённости навалом. Можно быть счастливыми и в таком разрезе.
— Это уже ближе к теме. Ксан, ты почему дёргаешься, не веришь мне?
— Ты тут не причём. Я не хочу, чтоб её дурь насторожила Андрея или попала на глаза кому-то ещё. Когда нас трое всё выглядит несколько иначе.
Он, прижав к себе, чмокнул меня в макушку. Веря и не веря моим правильным речам, всё же пробубнил:
— Не майся, я справлюсь с ней. Боюсь, краса моя, радоваться… Неужели ты меня всё же так любишь, что ревнуешь…
Я, уткнувшись ему в грудь, засопела. Любовь так редка, как всё великое и гениальное на этой земле, не хотелось бы из-за ошибки или ерунды её терять. Ведь жизнь — не магнитофонная плёнка, её не сотрёшь и заново не перепишешь. Он был для меня единственным, и я хотела, чтоб так продолжалось до конца моих дней.
После вечерней прогулки под яркими сибирскими звёздами с застрявшей в паутине луной и в затуманенных мистически лунным светом соснах. Совсем пьяная от чистоты и сказки таёжной ночи. Забравшись в палатку, упала на колени на постель и, раздевшись, нырнула под одеяло. Иван оглянувшись, быстро задвинул полотно входа. Минута и его горячий шёпот обжигал мне щёку.