— А ты не обижайся,— они были уже в дверях,— у меня просто сегодня великолепное настроение... И сама подумай: это же глупость в сорок четвертой степени!
— Клим!— крикнула она ему в открытое окно — Клим, подожди!
Он обернулся, помахал ей рукой, счастливо улыбнулся — и быстро пошел по дороге, не прячась от непрекращающегося дождя. Кусая ногти, она смотрела ему вслед.
Он не поверил. Ей никто не верит. Даже когда она не лжет. Почему она так несчастна? Она должна была объяснить ему все, до конца. Он бы понял, что это ради него. Ради него!.. Пусть позор и презрение... Он бы понял... Он бы понял...
Кажется, он сказал, что идет в библиотеку. Она выбежала на улицу — пришлось вернуться за дождевиком. Он уже успел дойти до библиотеки. Зачем ему? Ведь уже так поздно... Она бежала по улицам, промочила туфли, остановилась только один раз, перед самой библиотекой, где бурлил целый потоп. Вода клокотала в темноте, хлестала из подворотни, заливая тротуар. По ту сторону потока она услышала смех и слова:
— Ты так и не накинешь плащ?
— Конечно, нет!
— Но ты ведь и так кашляешь!..
— Пустяки. Я люблю дождь.
— Я тоже. Замечательная гроза, правда?
— Правда!.. Мы так и будем оба мокнуть?
— Равенство — так равенство!
И снова смех.
Лиля узнала голоса, и при вспышке расколовшей небо молнии метнулась в сторону, прижалась к стене.
Потом она бежала домой, и зубы цокали, выбивая неудержимую дробь. Какое счастье, что она не успела! Им было бы теперь над кем смеяться...
Назавтра в классе на уроке вспыхнул спор: влиял ли Байрон на Пушкина? Спор продолжался и в перемену.
— Если сам Пушкин писал «...властитель наших дум» — так за что же мне поставили тройку?— негодовала Синицына.
— За космополитизм — вот за что!
— Заладили по любому поводу: космополитизм, космополитизм,— сказала Чернышева.— Как попугаи.
...В этот день Лиля впервые вышла от директрисы, услышав, что она, наконец, осознала свой долг.
22
А вечером того же дня у Майи было особенно шумно.
Потные лбы, взмокшие вихры, блестящие глаза.
Напрасно Казакова стучала по столу, пытаясь унять шум.
Клим диктовал, его перебивали, то возражая, то подсказывая, и Кира, примостясь на уголке, писала, зачеркивала, исправляла и писала снова:
§1
Клуб носит имя человека, который первым на земном шаре всю жизнь словом и делом боролся за Город Солнца.
§2
Член клуба имени Кампанеллы всегда и при любых условиях следует принципу: «Общественное — все, личное — ничто» .
§3
Каждый член КИКа считает своим долгом вести борьбу с врагами коммунистического общества, как открытыми — мировая буржуазия, так и скрытыми — мещане.
§4
Член КИКа является (независимо от возраста) гражданином и бойцом; это значит, что совершенствование своей личности — дело важное и необходимое, но его надо сочетать с ежедневной активной борьбой за счастье всего человечества.
§5
КИК добьется, чтобы директора школ выполняли указания Карла Маркса: каждый человек с двенадцати лет способен к труду (развить: колония Макаренко — школьный завод — общественная работа). Никто не имеет права быть паразитом!
§6
Члены КИКа не признают никаких различий пола. Полное равенство!
§7
Члены КИКа считают главным правилом: говори, что думаешь, делай, что говоришь. Приспособленчество, трусость и лицемерие несовместимы с пребыванием в КИКе.
§8
Почетными членами Клуба имени Кампанеллы являются
Величайшие Борцы за Свободу и Счастье для Всех:
Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, а также: