И когда они насмеялись вдоволь, Клим вспомнил про салфетку — и снова расхохотался. А потом представил себе эту нелепую сцену: они стоят посреди улицы в час ночи и, как бешеные, хохочут, не переводя дыхания — и засмеялся снова, и вместе с ним, уже изнемогая от смеха, закатывались и остальные, и каждый смеялся над чем-то своим, а все вместе — над тем, что именно сейчас обнажило до полной очевидности свою нелепость и несуразность.
— Ну, хватит же, — умоляюще проговорила Майя, — Не могу больше!
Она бегала к Кире, но Киры дома не было; у Мишки ей сказали, что приходил Клим; она помчалась к Игорю. Значит, Кира так и не появлялась?
— Вперед, — сказал Клим.
Они все убыстряли шаги, потом понеслись во весь опор. Клим подгонял:
— Скорее, скорее!
Ой был зол на всех и больше всего — на себя. Тысяча дьяволов! Нашел время дурачиться! Ведь Кира...
Он бежал рядом с Майей, Игорь и Мишка приотстали. Майя тоже едва поспевала за ним.
— Скорее! Скорее!..
Они выбрались на мостовую, Майины каблуки защелкали по булыжникам.
— Скорее!
— Погоди...— виновато попросила Майя. — У меня нога растерта — она наклонилась, чтобы снять туфли.
— Ну что ты там?
Она повернула к нему лицо. Видно, ей в самом деле было очень больно.
— Не расстегивается...
Коса соскользнула с ее спины, кончик змейкой шевелился по земле. Клим нагнулся, поднял этот кончик, тугой и шелковистый. И почему-то вспомнил, как Майя своим платочком вытирала ему расквашенный нос — тогда, в саду... В одно мгновение промелькнули перед ним события последних месяцев. Эта девушка, которая сейчас присела перед ним на корточки, следовала за ним покорно и смело. Она верила. И он верил, что знает, куда идет, куда ведет... А оказалось... Ведь она же права, права — мать Игоря! Все из-за него! Но он был так уверен, что ни она, ни другие не скажут ему ни слова упрека... Почему он так уверен?..
— Ну, вот и все, — сказала Майя, притопнув босой ногой.
И они побежали дальше.
Клим видел, что ей трудно бежать босиком по мостовой.
— Давай на тротуар, — сказал он.
— Пустяки, — сказала Майя.
Мимо них протопали Игорь и Мишка.
Клим убавил скорость.
— Скажи... Только честно... Ты очень на меня... сердишься? — сказал Клим отрывисто, боясь поднять на Майю глаза.
— За что?
— Ну... за все это...
— Да при чем же здесь ты?..
В ее голосе звучало наивное удивление — и ничего больше. Клим облегченно вздохнул и посмотрел в ее доброе грубоватое лицо, смягченное полумраком.
— Тебе... Здорово досталось... Там?..
— Я просто смеялась! Мне было очень смешно...
Кира еще не возвратилась. Они решили ждать ее возле дома и присели на край тротуара. Минуты тянулись томительно. Где же она? Скоро ли?..
Взглянув на разутые ноги Майи, Игорь стал описывать какую-то религиозную секту в Англии, которая по Лондону расхаживает босиком.
— А ну тебя с твоей сектой, — сказал Мишка.— Вы лучше расскажите, что там было...
Из всех пятерых его единственного пока не тронули. Он ждал подробностей. Но вспоминать подробности никому не хотелось.
— Представляете, — сказала Майя, — только начали мы разговаривать, как вдруг в доме напротив заводят пластинку. И знаете — что? — Она вскочила, приподнялась на цыпочки и, закатив под лоб глаза, пропела низким голосом:
— Клевета все покоряет... Клевета все покоря-я-а-ет!..— Она сорвалась и засмеялась: — Представляете? Да так громко! Я терпела, терпела — да так и прыснула! Неужели вы не слышали?
— Нет, — сказал Игорь.
— Мне было не до того, — признался Клим.
— Какая же скотина все-таки могла распустить эту клевету! — сказал Игорь. — Кто донес?
Перебрали и отвергли несколько имен своих идейных противников.
— Я знаю, это директриса... — сказала Майя.
— Но откуда ей известно про клуб Кампанеллы!
Догадки ни к чему не привели.
— Все ясно, леди и джентльмены, — прокурорским тоном объявил Игорь, — предатель скрывается среди нас. Это — Гольцман!
— Свинья! — мрачно сказал Мишка и гулко стукнул кулаком Игоря по спине.
— Нет, верно, почему тебя не вызывали?..
К ним вернулось легкомысленное настроение, только Мишка, смеясь вместе с другими, глубоко страдал, чувствуя себя изгоем.
Он первый заметил, когда к дому подошла Кира.
То ли конец всякого ожидания радостен, то ли оттого, что всеми овладело какое-то вызывающе-беспечное веселье, ее появление в первый момент восприняли как новый повод для шуток.
— Заговорщик номер один!
— Правая рука Черчилля!
— Признавайтесь — нам все известно!..
...Кира не шла, а плыла вдоль стены дома, как белая тень. Она казалась бесплотной. И в ее напряженно-прямой фигуре, в высоко поднятой голове было что-то от слепого, который идет, вытянув перед собой руки, как бы нащупывая дорогу. Но не это, и даже не лицо ее, отрешенное и мертвенно-спокойное, поразило Клима. Подбежав, он увидел на ней матроску, маленький якорек, вышитый на левой груди, и его как будто ударило крутой волной — он откачнулся, отступил на шаг, уступив место Майе; она, Мишка и Игорь окружили Киру, пытаясь ее растормошить. Они старались вовсю. Но она как будто не слышала горьковатых острот Игоря и звонкого щебета Майи, которая, обхватив ее за плечи, едва сдерживала смех.