— Эх вы, хахакать мастера! — снова закричал Клим зло и обиженно и толкнул Тюлькина в грудь.— Девчонки правы!..
— А тебе больше всех надо? — хихикнул Игонин.
— Нет, верно, Бугров, чего ты в бутылку лезешь?— лениво проговорил Мамыкин и недоуменно взглянул на Клима.
Остальные молчали.. Все молчали. Все тринадцать — те самые, которые недавно выбрали его комсоргом, а теперь так безжалостно предали...
— Он что, всегда у вас такой?..— услышал Клим позади голос Шутова.
Он шел по пустырю, спотыкаясь, ничего не различая от ярости. На черта, на черта он согласился стать комсоргом! С многократно увеличенной гневом силой он ворочал самые тяжелые железины.
— Эй, передохни, Бугров! — кричали ему.
— По-стахановски, один за всех! — это гоготал Слайковский.
Так вот кто в самом деле ведет их за собой! Слайковский и Шутов, Шутов и Слайковский!..
Обдирая на ладонях кожу, он перетаскивал колесные оси, гремучие связки жести, охапки колючей металлической стружки. Он работал, не оборачиваясь, и не видел, как после его стремительного наскока Мишка Гольцман и еще несколько человек отделились от остальных и последовали его примеру.
Клим забрел далеко от своих и случайно очутился возле двух знакомых незнакомок, приходивших стыдить седьмую школу.
Девушка в берете с натугой дергала изогнутую трубу, которая накрепко засела под грудой всякого хлама. Она смеялась, морща дерзко вздернутый нос, и негодовала:
— Майка, не могу!..
Потом они вцепились в трубу вдвоем. Клим, не обращая на них внимания, пытался освободить от проволоки колченогую кровать. Вдруг та, которую звали Майей, вскрикнула и прижала к губам палец. К ней бросилась подруга. Клим решительно подошел к трубе и стал разгребать кучу. Буркнул:
— Забинтуйте. От ржавчины бывает заражение...
Девушка в берете разорвала платок и обмотала Майин палец. Теперь злосчастную трубу выдергивали вместе. Клим старался изо всех сил. Вдруг труба легко подалась и, потеряв равновесие, все трое повалились наземь. Клим тотчас вскочил, раздосадованный и смущенный:
— Ушиблись?
— Вот это мощь! — расхохоталась Майя.
И Клим увидел близко от себя добрые карие глаза. Ее подруга сердито стряхивала песок с рукава старенького жакета. Полукружие ровных белых зубов глубоко врезалось в нижнюю губу — наверное, и взаправду больно ударилась. Но она только прищурилась, кольнула Клима насмешливым взглядом:
— Дедка за бабку... Только мышки нам и не хватало...
Ее голос журчал и переливался грудными нотами— Клим не сразу постиг презрительный смысл, и даже улыбнулся, подумав, что у девушки брови похожи на крылья парящей птицы. А потом вдруг понял, что это над ним смеются, и его словно шибануло горячим паром. Он быстро нагнулся, рванул трубу кверху и вскинул на плечо.
— Вот еще Илья Муромец! — закричала Майя, подскакивая к нему, но подруга ухватила ее за руку и жестко бросила:
— Ничего, хоть один за всю школу поработает...
Клим, багровый от стыда и усилия, пошатываясь, двинулся вперед. Труба колебалась, задевая за землю то передним, то задним концом. Он чуть не свалился, запутавшись в проволочной паутине. Спину жгло от пота, от пыли, набившейся за ворот, но ему казалось, что горячо от взгляда той презрительной девчонки — она, должно быть, только и ждет, чтобы он упал...
Он едва добрался до того места, где складывали лом. Колени у него дрожали.
— За рыцарский подвиг Бугров награжден орденом Подвязки! — закричал Слайковский, размахивая грязной тряпкой. Клим осмотрелся и понял, что все наблюдали за ним.
8
Мишка вернулся домой, наколол дров, поиграл с братишками, но ощущение какой-то пустоты не проходило. Ссорились с Климом они редко, и ему не верилось, что эта ссора — всерьез. Завтра они помирятся, конечно, а пока... Всякое положение имеет свои преимущества. Он взялся за книжку «Случай на границе». Клим бы не допустил, чтобы Мишка тратил на нее время, а подсунул бы что-нибудь очень умное, но скучное... Однако Мишке не читалось. В самом деле, слишком уж глупый народ— шпионы... Мишка прикрикнул на Борьку и Оську, чтоб не шумели, и сел за учебники.
Тут он тоже с удовольствием подумал, что хоть сегодня ему удастся избежать мучительно сложного диктанта, который Клим ввел для него в виде ежедневной прибавки к урокам. В общем, все обстояло отлично. Мишка упивался абсолютной свободой.
Однако через полчаса он оделся и объявил матери, что уходит к Бугрову.
Он встретил Клима на полдороге. Клим направлялся к нему. Он взглянул на Мишку так мрачно, что тот понял: суровый разговор неизбежен.