10 сентября. Ну вот, конечно, вчерашнее — только начало! Директриса довела маму до такого состояния, что она совсем не хотела меня слушать. «Мне все равно, кто прав и кто виноват... Если ты думаешь об С., то не мешало бы хоть иногда думать и обо мне...» Когда она волнуется, у нее страшно болит голова и колет сердце. Тогда с ней совершенно невозможно говорить: точно ребенок. Мне кажется, я много ее старше... Я сидела около неё на кровати, пробовала успокоить, гладила по горячему лбу, а она все твердила: «Почему тебя все трогает? Зачем лезть не в свое дело?». Бедная моя мамочка! Вот она, наконец, заснула, и я сижу, исписываю эти никому не нужные листки... Она совсем старенькая, лицо в морщинках, взберется на третий этаж и никак не отдышится... Ну кто поверит, что эта согнувшаяся библиотекарша, которая бесшумно ходит между полок и выдает студентам книги, когда-то могла скакать на лошади верхом, открывать клуб в старой деревенской церкви, произносить речи на митингах, когда создавались колхозы? Неужели придет время — и я тоже скажу своей дочери... Нет, нет! Никогда! И детей у меня не будет — это решено! Ни детей, ни мужа, ни ссор, ни семейных мелодрам — ничего!.. Бедная мама!.. Сколько она перестрадала из-за того, что он нас бросил!.. Я заметила сейчас, что как-то не поворачивается язык произнести такое привычное для всех слово. Она никогда не говорит о нем, но я-то все знаю... Он женат, и у него тоже дочь — может быть, он ее учит сейчас тому же: «Не мешайся, не лезь не в свое дело...». Пусть учит! А правда всегда жестока, моя дорогая мамочка. Не думай, что я не люблю тебя,— за всю жизнь я не отплачу тебе за все твое добро — но я не могу, не могу иначе, хотя я знаю, как это жестоко — заставлять тебя страдать!..
11 сентября. На астрономии отвечала про красное смещение и упомянула кое-что из теории относительности Эйнштейна. Р. потом сказала, что я воображала, начиталась всякой чепухи. М. предложила, чтобы я сделала доклад о теории относительности на физическом кружке. Д. С. считает, что за такие темы браться рано — ведь мы не знаем высшей математики. А что если все-таки попробовать?..
12 сентября. Буду делать доклад! Д. С. обещала принести несколько популярных брошюр, да кое-что у меня и самой есть! Сегодня М. сказала: «Я знаю, доклад у тебя получится интересный... Вот придет время, и ты станешь как Софья Ковалевская!» И она так грустно, так искренне при этом на меня посмотрела. «Какая ты глупая,— говорю ей,— какая же я Ковалевская? Ну, сделаю доклад, разжую пару, статей — что же тут особенного? Вот ты...» Тут мы обменялись любезностями. Кукушка хвалит петуха... Но, шутки в сторону, она такая, славная, моя М.,— это знают все, только она этого не знает! И мне не стыдно признаться, что я во многом ей завидую... Все так ее любят, так спешат к ней и с горем, и с радостью! Когда ни зайдешь в ее дом — всегда полным-полно народу, крик, споры, смех...
А я — не такая, со мной опасаются делиться «романами», да я и сама не напрашиваюсь на откровенности, Знакомых у меня много, а друзей — только М., но я ее ко всем ревную, хотя это и смешно... И все-таки главное — это видеть в жизни цель, готовиться к ней, лишь тогда можно принести настоящую пользу людям. А сейчас моя цель — знать, много знать. А что я знаю?..
14 сентября. К. явилась на вечер в таких туфельках, что все наши девицы посходили с ума: еще бы, заграничные! К. сияла. Она даже, изрекла афоризм: «Для женщины туфли — самое главное!» Я подумала: не на меня ли намекает? Конечно, если бы она хоть краем глаза посмотрела на мои, которые даже наш знакомый сапожник едва берется чинить.— Если бы она сказала что-то прямо, тут я бы нашлась, чем ответить, и непременно бы осталась на танцы и ушла последней. А так — еще не заиграли первого вальса, я уже сбежала из школы... В коридоре стояла группа ребят и девочек, и я слышала, кто-то мне бросил вслед: «Синий чулок...» Синий чулок! Да нет же, для меня и это—слишком хорошо! Самая настоящая мещанка— вот я кто! Тряпичница и мещанка! Уйти с вечера, стыдясь — чего? Что у меня нет папаши, который может швыряться сотнями на наряды для своей дочери?.. И все-таки я ушла!