«Он про меня ведь»,— подумал Клим и крикнул:
— Кто хочет высказаться — выступайте!..
В не сразу наступившей тишине лениво прозвучал басок Ипатова:
— Да чего выступать?.. Раздул из мухи слона...
Никто не брал слова. Угрюмое молчание нависло над классом. Даже Мишка, стиснув кулаками голову, уткнулся в парту.
Что случилось?
Клим чувствовал себя так, словно он повис в воздухе. Повис — и вот-вот лопнет нить, на которой он держится, и он рухнет куда-то в бездну.
Что случилось? Почему они молчали? Почему они молчали — те самые ребята, его товарищи, его комсомольцы?.. Почему они молчали — все, все до одного?! Но ладно, его не поняли, он повторит. Повторит все сначала. И пусть обсудят поведение Лапочкина, комсомольца...
Лапочкин вскочил.
— Что я тебе дался? — закричал он, затравленно озираясь. — Почему обсуждать? Пускай всех обсуждают! Я один, что ли, списывал?..
Он сейчас же испуганно смолк и скривил рот, получив от Лихачева короткий удар в спину.
— Кто списывал? — почти шепотом переспросил Клим.— Я списывал? Гольцман списывал? Михеев списывал?..
— Михеев шпаргалку написал...— сказал Игонин.
— Ты писал, Михеев?
Тот пожал плечами:
— Попросили...
— Кто попросил?
Михеев молчал, равнодушно глядя в окно.
— Кто попросил?!
— Не ори,— сказал Лихачев.— Ну, я попросил...— он виновато дернул себя за рыжий хохол.
— Еще кто списывал? Слайковский, ты?..
— Да что ты пристал, как банный лист! — весело огрызнулся Слайковский.— Ну, списывал, ну и что? А Игонин? А Новиков — не списывали? А Ипатов?..
Все завертелось, завихрилось перед глазами Клима. Так вот как!.. Вот как... Вот, значит, как... Ловко! Ловко же его водили за нос!
— А что? Может, мы все сходим, покаемся? — уже откровенно издевался Слайковский.— Или, может, сам доносить побежишь?
— Эх, вы!..— слова гвоздями застревали в горле.— Эх, вы... А еще... Ведь вы же за правду голосовали! За правду — во всем!..— Клим задохнулся.
— Из правды шубу не сошьешь,— спокойно сказал Ипатов, и Клим услышал презрительный, полный скрытого ликования голос Шутова:
— А ты, комсорг, возьми ее себе — правду! Мы уж как-нибудь... обойдемся...
— Ах, так!..— Клим бросился к «Зеркалу», рванул газету со стены:
— Ну и черт с вами! Будь по-вашему! Вам не комсорг, а шут нужен! — и выскочил из класса.
19
А вечером с ним поссорился Мишка. Хотя когда Мишка шел к Бугрову, он вовсе не собирался ругаться, только на душе у него скребли кошки. Он знал, что поступил неправильно, не выступив, не поддержав Клима. И ребята поступили неправильно, нечестно. Клим прав. Но хотя он и прав, а тоже поступил неправильно. Все поступили неправильно, все были виноваты. Но как это может быть, чтобы все были неправы? В голове у Мишки все перемешалось, а он шел к Бугрову не для того, чтобы спорить, а просто потому, что его друг попал в беду.
Однако у Клима он встретил Турбинина — они с Бугровым рассуждали о плане Маршалла: какую ловушку он готовит для Западной Европы. Рассуждали так, словно сегодня ничего и не произошло в школе, и Мишке казалось: оба фальшивят и прикидываются.
Игорь, который сделал «Дипломатический словарь» своей настольной книгой, непринужденно сыпал именами и названиями: Бивен, Бидо, Дауэс, Пентагон, Кэд-Орсэ... Клим шпарил цитатами из Энгельса. Мишка сидел на сундуке и ждал, когда Игорь уйдет. Но Игорь не уходил. Мишка сам несколько раз уже порывался домой, но что-то удерживало его. Все-таки, наверное, он так бы и протомился молча весь вечер, если бы Игорь не обратился к нему с каким-то вопросом, снисходительно улыбаясь и заранее представляя, что Мишка ляпнет какую-нибудь глупость. Мишка разозлился:
— Корчите из себя политиков, а сами... Дезертиры вы!..
— Что такое? — переспросил Игорь все с той же снисходительной улыбочкой.
— Дезертиры! — повторил Мишка.
Клим — он не сумел притвориться, будто не понял Мишку — Клим спросил, глядя на Мишку в упор:
— Кто дезертир?
— Ты! — сказал Мишка.— И еще... индивидуалист!..— он всегда побаивался громких слов, но в такой компании без них не обойдешься.— Ты индивидуалист, самый настоящий!..
Только теперь ему стало ясно, в чем именно неправ Клим, но если бы не злость против Игоря, он, может быть, никогда бы не решился, на такой бунт.
— Это почему же вдруг — индивидуалист? — Игорь коварно подмигнул Климу, предвкушая забавную сценку.
— Почему? Один против коллектива — вот почему!.
— Коллектив?..— Клим побелел.—Плевать я хотел на твой коллектив! Меня выбирали комсоргом, а не сборщиком взносов! Не хотят — не надо. Их большинство — навязываться не буду. А болванчиком в чьих-то там руках — черта с два!..