— А помните, у Никитских ворот всегда стоял субъект в синих очках и выкрикивал: «Из-за пуговицы не стоит жениться, из-за пуговицы не стоит разводиться! Купите самопришивающиеся пуговицы!» Помните? Неужели нет?..
Вера Николаевна снова принялась за расписание, наблюдая за директором потеплевшим взглядом.
— Так вы считаете, можно разрешить им комедию?— спросил он, вспомнив наконец о начале разговора.
— Мы можем не разрешить им ставить пьесу, но кто может не разрешить им думать?..
Он отправился домой в самом радужном настроении; всю дорогу в нем что-то ликовало и пело: «Из-за пуговицы не стоит жениться, из-за пуговицы не стоит разводиться!» — и он думал: как было бы славно собраться всем учителям, запросто, по-домашнему, повспоминать старое и побеседовать о тех проблемах, которые они затронули сегодня. И еще он представлял себе, как вызовет Бугрова и скажет: я передумал, и пришел к выводу...
Но на другой день, встретив Белугина и как бы испытывая свою твердость, он произнес перед ним те самые слова, которые предназначались Бугрову:
— А знаете, Леонид Митрофанович, я еще раз додумал и пришел к выводу...
— Что ж, мое мнение вам известно, Алексей Константинович,— сказал Белугин.
Его глаза смотрели на директора кротко, не мигая.
Когда в кабинет вошел Бугров, Алексей Константинович озабоченно выдвигал и задвигал ящики своего письменного стола и заглядывал по нескольку раз в каждый, отыскивая ненужную папку.
— Видишь ли, Бугров,— сказал он, роясь в самом нижнем ящике,— видишь ли, Бугров, что касается меня, то я... Но куда же она запропастилась?.. Да, так вот, сходи-ка ты в райком комсомола. Если там одобрят, я не стану препятствовать...
10
Встретились в маленьком дворике перед одноэтажным деревянным зданием, в котором помещался райком комсомола.
— Горим?
— Горим!
Рая Карасик жалобно пискнула:
— Догораем!
— Долой паникеров! — Наташа Казакова сунула в рот четыре пальца и засвистела так оглушительно, что воробей, прыгавший по краю райкомовской крыши, пугливым комочком шарахнулся в небо.
— Тише, девочки! — возмутилась Майя.— Райком ведь!
— Вперед,— сказал Клим и первый решительно шагнул на скрипучее крылечко.— Со щитом или на щите!
— Лично я предпочитаю со щитом,— серьезно пошутил Игорь.
— И я,—сказала Майя.
— и я,— сказала Кира.
— И я тоже,— сказал Гена Емельянов, который замыкал шествие.
Всей ватагой они ввалились в небольшую приемную.
— Где товарищ Терентьев?
— Его нет.
Белокурая девушка на секунду оборвала бойкое стрекотание машинки, проснувшимся взглядом окинула ребят.
— А вы что — все к нему?
— Все,— воинственно подтвердил Клим.— А когда он будет?
— Не знаю.
Стрекот машинки возобновился.
— Хорошо — сказал Клим с угрозой.— Тогда мы раскинем шатры!
В приемной рядком стояли четыре стула. Никто не садился. Из принципа. Девушки — потому что не хотели, чтобы по обывательской морали — «слабый пол» — ребята уступали им место. Ребята — потому что принципы — принципами, а сидеть, когда другие стоят,— вдвойне глупо. Так они стояли возле пустых стульев, пока Мишка Гольцман не объявил, что равенство — прекрасная вещь, и не опустился на средний стул, широко расставив ноги в забрызганных грязью сапогах. Вслед за ним кое-как разместились и остальные.
Клим посматривал на часы. Ожидание казалось тем более нестерпимым, что Терентьев их обязательно поддержит, в этом Клим ничуть не сомневался. Терентьев — не перестраховщик, вроде Алексея Константиновича, Терентьев — это человек! «Если вы правы — добивайтесь!»—сказала Вера Николаевна. Что ж, добьемся!..
Мишка вспомнил про Яву, про то, как они сидели — втроем, с Михеевым,— тут же, в приемной, и тоже дожидались. А потом они ушли ни с чем. Он рассказывал о давних событиях с видом старого ветерана. Смотрели на Мишку с уважением, один Игорь посмеивался, да и Клим посмеивался вместе с ним. История с Явой стала далеким прошлым, наивным, как бумажный кораблик. С тех пор все переменилось, и даже в райком явились они уже не вдвоем с Мишкой — Михеев не в счет — но целой армией — восемь человек! Они могли бы прихватить с собой еще столько же. Но зачем? Не штурмовать же крепость они собрались!..
— А вдруг у нас ничего не получится? — испуганно всплеснула руками Майя, соединив на груди ладошки.
— Ерунда,— сказал Мишка, пренебрежительно шмыгнув носом.— Вот когда мы собирались в Индонезию...
Прежние времена у него всегда выглядели куда героичнее нынешних.