— Правильно, милый, — прижалась к нему Вера.
— Я завтра же скажу ей, что мы немедленно приступаем к изданию твоего нового романа.
— И к разработке моего нового имиджа, — вкрадчиво, но со стальными нотками в голосе принялась подсказывать она ему. — Да! И Скокову вон из издательства.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись, абсолютно уверенные в своей победе над Миленой и мысленно представляя ее удивленное, растерянное лицо, когда Олег не принимающим отказа тоном заявит о своем желании издавать новые романы Астровой.
— Кстати, Олег, — как бы случайно припомнила Вера, — мне порекомендовали очень хорошего художника. Так вот, мне бы хотелось, милый, чтобы он занялся дизайном обложек для моих книг.
— Не вопрос! Пусть приходит завтра ко мне. Считай, что он уже приступил к работе.
Вера в немом восхищении слегка покачала головой и выразила взглядом восторг, но потом, вспомнив о великом значении слова, веско добавила:
— Сейчас бы твой отец понял, что сделал ошибку, передав свое дело Милене.
ГЛАВА 20
На следующий день преисполненный сил и уверенности Олег приехал в издательство. Не преминувшего явиться к нему Фролова, без согласования с Миленой, принял на должность главного художника, предложив последнему, по желанию, либо остаться в издательстве рядовым дизайнером, либо уйти. Тот совершенно спокойно выслушал это заявление, даже не снизойдя до презрительной усмешки. Выйдя от Олега, он прямиком направился в кабинет Пшеничной.
— Он что, с ума сошел? — Этот вопрос был первой реакцией Милены. Но, вспомнив о новом положении Олега, она призадумалась. «Черт! Ведь вот, с одной стороны, это удача для меня, что он получил такое наследство, ибо я буду не я, если не сумею им воспользоваться, но с другой стороны, какое-то время придется в чем-то потакать ему. Однако главный художник — это довольно серьезная фигура».
Милена улыбнулась, прося снисхождения к взбалмошному поступку младшего брата.
— Я вас приглашу попозже, — сказала она.
Едва художник вышел из ее кабинета, как она тут же позвонила Олегу и попросила его зайти.
Олег ждал этого звонка. Он встал из-за стола, открыл дверцу шкафа, посмотрел на себя в зеркало и не увидел на лице ни тени нерешительности.
«Вчера Вера сказала, — вспомнил он слова Астровой, — что надо, не теряя ни минуты, упрочивать свои позиции в издательстве, потому что еще неизвестно, как развернутся события. Если выработать верную тактику, можно и издательство прибрать к рукам, то есть исправить допущенную отцом несправедливость. Милене самое место в кресле коммерческого директора, а во главе издательства, которое очень скоро войдет в мою новую компанию, должен стоять я».
Преисполненный решимости Олег вошел к Милене. Она, подавив свою ярость, встретила его вопросом:
— С чего это ты вдруг решил поменять главного художника?
— Мне не нравится его концепция дизайна обложек.
— Но это мое дело: обложки, книги, авторы, — сохраняя внешнее спокойствие, заметила Милена. — Твое же — решение финансовых вопросов.
Олег усмехнулся:
— Однако ты постоянно контролируешь мои решения.
— Я просто помогаю, — пока еще доброжелательным тоном уточнила она.
— Вот и я подумал, отчего не помочь тебе? Нашел отличного художника, который в корне изменит балаганный имидж нашего издательства.
Милена принялась постукивать ногтями по столу:
— И кого же ты пригласил? Какую такую знаменитость?
— Ерничать ни к чему. Знаменитость не пойдет работать в издательство.
— Хорошо. А как ты предлагаешь мне поступить с нашим главным художником?
— Так, как ты хотела поступить с Астровой. Изгнать.
Милена оперлась подбородком на руку.
— Астровой, — тихо повторила она. — Астровой… «Ну да, конечно, он запал на очередную тетку под сорок. Значит, наша знаменитая писательница решила не сдаваться без боя и орудием выбрала братца. Ну-ну…» Милена изобразила грустное недоумение на лице: — Олег, неужели ты увлекся Астровой? Не поверю, ведь прошло чуть больше недели, как погибла Валентина. И ты уже забыл?!
— Я ничего не забыл. Я любил Тину и буду любить ее в своей памяти, но я никогда не был ей верен, и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было.
— Что ж, резонно, — вынуждена была согласиться Милена. — Но!.. — Голос ее неожиданно обрел мощь. — Но я не допущу, чтобы в издательстве установилось двоевластие.
— И очень хорошо. Прости, я превысил свои полномочия, — с настораживающим спокойствием произнес Олег. — Вызови главного художника и сама объяви ему о его увольнении.