«Сколько еще ждать. Нервничать!» Ее передернуло от внутреннего нервного озноба. Актриса истолковала это по-своему.
— Замерзла? Сейчас! У меня в термосе кофе с коньяком. Давай сядем, выпьем!
Они сели за столик, к ним присоединились со своими термосами другие актеры, и завязалась оживленная беседа. Потом Вера осталась одна. Все ушли гримироваться. Нервное напряжение достигло, как ей казалось, предела. Она не могла усидеть на месте. Пыталась отвлечься, глядя на массовку, подходила к каскадерам. Ребята, загримированные под витязей, были один лучше другого. Вера болтала с ними, потом разговорилась с постановщиком трюков, потом подошла к гримерам… И вздрогнула, услышав наконец звонок. Взглянула на часы — три.
С силой выдохнула воздух, а с ним и бивший ее страх и сказала спокойно:
— Слушаю.
— Это мы тебя слушаем!
— Вы меня видите?
— Да.
— Я сейчас пойду к палатке, сяду и поставлю у стула два пакета. Подойдете, возьмете первый. Значит, как сяду, так подходите.
Вера отключила телефон. Оглянулась и медленно направилась к палатке. Рот ее был приоткрыт от тяжелого дыхания. Она шла, точно погруженная в какую-то мысль. И вдруг, подвернув ногу, упала. Однако быстро поднялась, отряхнула брюки и бодро подошла к палатке. Вынула из сумки два пакета, поставила их у стула и села, устремив взгляд на кусты, окаймлявшие с одной стороны съемочное поле, за которым начиналась роща.
Вера вся подалась вперед, увидев двух мужчин, вынырнувших из-за этих кустов. И в этот миг! Ни секундой раньше, ни секундой позже! Из рощи вдруг вырвалась конница. Мужчины только взмахнули руками, видимо, закричали и… «смешались в кучу кони, люди…». Вера вскочила, схватила лежавший на столе бинокль, приставила его к глазам и задержала дыхание. Потом выдохнула и без сил рухнула на стул. Но позволила себе расслабиться лишь на минуту. Затем вновь вскочила и помчалась к тому месту, где топтались и ржали кони, топтались и кричали люди.
Она бесцеремонно прокладывала себе дорогу. Кто-то попытался ее удержать: «Вам лучше не смотреть!»
«Что вы понимаете?! — хотелось крикнуть. — Я хочу это видеть!» Она вырвалась и проскочила вперед.
У ее ног оказались два трупа с раздробленными головами. Многие мужчины отворачивались, кого-то тошнило…
— Как? Каким образом? Охрана! Оцепление! — кричали режиссер и еще несколько голосов.
Один парень из каскадеров с сожалением смотрел на погибших. Вера подошла к нему и сказала:
— Надо бы документы поискать, а то кровь затечет…
— Да! — спохватился парень и, склонившись, принялся отыскивать документы.
Вера присела на корточки, собираясь сказать ему: «Может, уцелели мобильники?» — как он вытащил и документы, и телефоны.
Мобильники были покорежены. Все сосредоточились на документах. Вера накрыла мобильники руками, поднялась, потихоньку выбралась из толпы и пошла…
Еще вчера, когда она была здесь на репетиции каскадеров, она заприметила пруд. Немного влево по полю, за кустами… Бросила мобильники в воду и вернулась к палатке.
Фролов сделал несколько шагов в тень, все еще держа автомат наготове. Заурчал мотор машины. Сергей сунул автомат в куртку и застегнул молнию. Оглянулся. Вдоль всей улицы неярко горели фонари, и не было ни души.
«Соврали! — подумал Сергей и сам себя спросил: — Зачем?.. Но в то же время зачем Вере было заказывать Валентину? Не из-за меня же! — криво усмехнулся он. — Соврали!» — махнул рукой и повернул в сторону дома. Шел, не замечая, что после двух-трех шагов останавливался и застывал в задумчивости. «Но почему они назвали именно Милавину? Мало кого еще убили за это время?..»
Фролов вошел в квартиру. Первым желанием было позвонить Вере и спросить правду.
«Так она мне и скажет, — отвел он руку от трубки. — Соврет! Причем высокохудожественно. Но все же позвоню. Если она мне не пожалуется, что на нее напали, то…»
Он сам себе не ответил, что… так как уже набрал номер, и раздался голос Астровой.
— Как доехала? — переспросила слегка удивленно. — Нормально. Пробок на дороге не было. Сейчас уже в постели.
Фролову осталось только пожелать ей спокойной ночи.
«Значит, не соврали. Но зачем ей понадобилось убивать Тину?! Прижать, как говорится, к стенке и заставить сказать правду! Нет, не скажет», — прикуривая одну сигарету от другой, размышлял он.
На следующее утро, хмурый, невыспавшийся, он ругал себя, зачем ему понадобилось спрашивать этих подонков о причине их преследования Астровой.
«Но я-то хотел помочь Вере! А вышло, что узнал то, чего не следовало бы знать. Эх!.. — В сердцах пролил он кофе на стол. — Вот теперь мучайся. Оставить все, как есть, не могу, но и правду ведь узнать не представляется возможным. А что она мне там говорила?.. При встрече с Терпуговым намекнуть ему, что кто-то из конкурентов заказал Валентину, а затем, увидев, что он почти вышел на след, заказал Милену, чтобы подозрение пало на Олега Пшеничного. Так… Что ж… Встречу и скажу. А далее посмотрю по обстоятельствам. Надо постараться выяснить, насколько удастся, что у Терпугова есть на Астрову, и, кстати, придумать предлог для встречи с ним».