— А отвечать придется.
— Это-то меня и бесит! Живу, никого не трогаю, прозябаю на работе, возвращаюсь в переполненном вагоне метро… Так теперь, чтобы не упекли, я буду вынужден доказывать, что не убивал Валентину!
— А почему так случилось, что вы не состоялись как художник? — спросила Вера, добавив: — Если вам неприятно, то не будем говорить на эту тему.
Фролов пожал плечами, подошел к камину, облокотился на него и сказал:
— Не знаю! Загадка!.. Кажется, если бы разгадал, легче бы стало. Началось все, наверное, с первой выставки в Манеже. Я представил три картины. Все говорили, что они лучшие, а лавры достались другому. Что-то на меня накатило, все стало противным, душным и Валентина в том числе. Думал, вырвусь из ее тягучих, точно тина, объятий и обрету себя. Вырвался. Попал в другие объятия… Нечистоплотные, обманные, хмельные… Закрутило меня. Потихоньку очнулся, решил довести до конца «Последние впечатления». Но, что бы ни начинал, к чему бы ни стремился, наталкиваюсь на стеклянную стену неимоверной толщины. Она скользкая и холодная как лед, не взобраться на нее, не обойти, не пробить… Знаю, за этой стеной параллельная жизнь, та, которая могла случиться, да не случилась. И вот когда разозлишься, когда тоска выест душу, разбежишься — и лбом. Отлетишь, придешь в себя и тянешь лямку по-старому. Короче, я покорился, погрузился в ту жизнь, какая мне выпала. Рисую этикетки для бутылок. Для кого-то, может, это предел мечтаний и возможностей, но для меня… Для меня — это болото. Иногда, чувствую, точно какая-то сила выталкивает меня, хватаюсь за надежду, ну, думаю, на этот раз выползу… Куда там! Эта же сила вдруг начинает заталкивать обратно, но так, чтобы не захлебнулся окончательно, а мучился. Когда же увидит, что я уже наглотался столько, что вот-вот… Она опять вытолкнет и опять обратно. Вы, наверное, тоже наглотались, пока стали известной, или вы из везучих?
Вера прищурила глаза, глядя на синевато-золотистое пламя свечи.
— И наглоталась, но и повезло, — ответила она, продолжая о чем-то думать, и неожиданно пояснила и себе, и Фролову: — Наверное, оттого что продалась, оттого и повезло.
— Не корите себя. Многие хотели бы продаться, как вы, да никто не покупает.
— В принципе, да.
— А я вот, решив довести свои «Впечатления» до конца, выехал за самым последним — жертвой оказалась Тина. Втянула она меня в историю. А вообще, как задумаешься… Ну сделаю! Кто оценит? Кому это нужно?
— Кому это нужно? — зло усмехнулась Вера. — Да хоть никому, лишь бы платили, вот как надо рассуждать. Некрасиво, неэтично, недостойно?! Да, но ведь без денег не проживешь. Они и хлеб насущный, и здоровье, и солнце над головой. Недавно написала я пьесу. Принесла режиссеру, он прочитал и сказал, что, в принципе, ему нравится, но загвоздка в том, что не видит он в ней положительного героя. А я ему: «Моя пьеса не о героях, а о людях таких, какие они есть». Ведь в большинстве своих поступков люди выглядят не очень красиво. Да вообще, есть ли он, положительный герой? Ромео? Ветреник! Гамлет опустился до мести. Достойно ли христианина? Андрей Болконский преисполнен гордыней. Образец женской добродетели Дездемона — непочтительная дочь. Наташа Ростова — неверная невеста. Анна Каренина — неверная жена… Но это и делает их живыми! Поэтому и вам не надо задумываться, кому нужны ваши картины. И вообще, как я поняла, вы человек умный. Слишком умный. Вам бы поменьше рассуждать, вы бы горы свернули. Человек мыслящий обычно кончает бездеятельностью. Задумает что-то, а как поразмышляет, как в очередной раз ужаснется пошлости, низменности, неблагодарности, жестокости человеческой, так руки у него и опустятся. Думать надо! Задумываться не стоит!
В глазах Фролова вспыхнули искорки.
— Какая вы! Сильная, уверенная и в то же время красивая, женственная.
— И красивой меня, кстати, деньги сделали.
— А счастливой?
— Нет, — усмехнулась Вера, наливая коньяк в шарообразные бокалы. — Но без них мне лучше бы не стало.
Фролов взял протянутый ему бокал.
— Это прозрачный намек, что мне пора уходить? — спросил он.
— Нет. Отчего вы так решили?
— Тогда давайте перейдем на «ты», — проговорил Сергей, поставил бокал на стол и, подойдя к Вере, обнял ее. Она попыталась вывернуться, но он поймал ее губы…