Теперь позвольте задать тихий вопрос: а при чем тут биополе? Результат, конечно, грандиозен, кровотечение остановилось — но почему? Врач сказал слово, больной слово услышал — типичный «заговор крови», то есть, в переводе на современный язык, психотерапия, и для биополя на этой маленькой площадке места не остается.
На «круглом столе» в журнале «Огонек», посвященном биополистам, выступил директор Института ювенологии, доктор медицинских наук Л. Сухаребский. Он высказался в том смысле, что, занимаясь лечением, экстрасенсы играют несамостоятельную роль катализаторов процесса и суть их воздействия на больного заключается, по-видимому, в умении мобилизовать его нервные клетки на борьбу с недугом, тем более что мощь человеческого мозга и так используется всего на семь-восемь процентов, — вот какой еще остается резерв!
Несамостоятельная роль катализаторов? Очень любопытно. Я, выходит дело, лечу сам себя, а они всего лишь помогают мне «подтянуть» мне мои неиспользованные возможности?
Эта мысль Л. Сухаребского перекликается с идеями Нормана Казенса, обнародованными в книге «Анатомия болезни», отрывок из которой под названием «Резервы человеческого духа» был напечатан в мартовской книжке журнала «Иностранная литература» за 1981 год. Норман Казенс — не врач, он, как и я, больной. Причем тяжелый: расклеился в буквальном смысле этого слова, не шевелил руками и ногами, не поворачивался в постели и даже «в самый спокойный период болезни не мог разомкнуть челюсти», такой страшный недуг поразил человека; по-видимому, коллагеноз, от которого он страдал, еще хуже, чем бронхиальная астма.
И вот, полностью разуверившись во врачах и потеряв надежду на излечение, Казенс вдруг обнаружил однажды, что несколько минут элементарного «утробного» смеха — он смотрел по телевизору знаменитую на Западе серию Аллена Фанта «Скрытой камерой» — оказали обезболивающий эффект и дали ему два часа относительно спокойного отдыха. Тогда Казенс решил взяться сам за себя. Что же вы думаете? В Библии не зря, выходит, сказано, что «веселое сердце исцеляет»: через какое-то время он почувствовал облегчение, потом стало еще лучше, и в конечном итоге «смехотерапия» и вовсе поставила приговоренного Казенса на ноги — без помощи врачей и медикаментов.
Сегодня Казенс твердо убежден в том, что воля к жизни, как и любовь, надежда, радость и смех, не теоретическая абстракция, а «философский фактор терапевтического воздействия». (Отрицательные эмоции, по мнению Казенса, тоже действуют на человека по той же технологической схеме, но приводят к прямо противоположным результатам: появление многих тяжелых заболеваний, особенно раковых, нынче связывают с воздействием на людей горя, озлобленности и страха.)
За этими мыслями Казенса стоят не дилетантские разговоры, не околонаучная бижутерия, а исследования серьезных ученых, в том числе румынского эндокринолога Анны Аслан, которая своими работами убедительно доказала, что между волей человека и химическими процессами, происходящими в мозгу, существует определенная связь, как прямая, всем нам знакомая по формуле «В здоровом теле — здоровый дух!», так и обратная, пока еще не очень привычная: «Здоровый дух — здоровое тело!»
Казенс приводит наипростейший пример: если взять кровь больного и проверить ее на РОЭ до «процедуры смеха», а затем после, показатель хотя бы на пять миллиметров, но непременно окажется пониженным. По мнению Казенса, вся история врачевания есть, по сути дела, история воздействия на человека плацебо — нейтрального вещества, не обладающего никакими лечебными свойствами. Бесчисленные эксперименты, проводимые с плацебо в различных клиниках мира, давали один и тот же результат: когда больные, принимая какую-нибудь «аква дистилляту», то есть дистиллированную воду, были уверены, что принимают лекарство, лечебный эффект оказывался налицо и даже фиксировался приборами.
А сколько раз, я думаю, и нам с вами приходилось глотать таблетки, никакого отношения к нашим болезням не имеющие и тем не менее нас вылечивающие, — почему? А потому, что их «доктор прописал»!