Если, конечно, можно расслабиться рядом с совершенно незнакомым человеком. Ну... ладно, не так у и совершенно – имя-то я его знаю. И вот теперь еще номер машины.
Спортивная серебристая Ауди настолько шикарна, что у меня дыхание перехватывает, когда я понимаю, что именно та самая машина, на которой мы сегодня поедем. Понятия не имею, как она точно называется, всё, что я знаю - только значок с четырьмя кольцами. По виду явно не дешевая.
Впрочем, две двери вместо четырех у этого железного коня говорят сами за себя. Вряд ли на нем возят фрукты на рынок, как это делали у меня на родине.
Вот и мои немногочисленные вещи, забранные только что из общаги, с трудом помещаются в багажник.
Хорошо, что я не барахольщица и за время своего нахождения в Штатах не обзавелась вредной привычкой скупать все, что вижу. Иначе бы – точно пришлось выбрасывать что-то большее, чем теплый свитер, оставленный “на память” обо мне моей соседке по комнате.
Мы молчим. И это молчание для меня крайне неуютно. Я ощущаю себя будто на иголках.
Крепко сцепляю пальцы в замок и время от времени впиваюсь острыми коготками в кожу – я хочу проверить, не снится ли мне все это. Уж слишком это все не похоже на реальность.
На мою привычную реальность, если быть точной.
Не знаю, куда девать глаза. И, чтобы не быть пойманной за разглядыванием роскошного салона украдкой, я увожу взгляд в окно. За тонированным стеклом быстро пролетают дома и деревья.
Понятия не имею, куда мы едем.
И только сейчас я начинаю осознавать что я совершила. Я села в машину к малознакомому парню. Чтобы поехать к нему домой. Вечером.
Я вообще нормальна?
До боли закусываю губу, чтобы не расплакаться.
Выбора-то в моей ситуации у меня особо и нет. Или к прокурорскому сыну, или вон из Штатов.
А я-то наивная, размечталась и поверила в то, что смогу всё преодолеть. Обзаведусь в Америке не только учебой, работой, домом, но и близких найду. Осяду здесь. Останусь навеки...
Дура.
Кто бы спорил?
Больно, когда о холодную реальность разбиваются наивные мечты.
Вот и я внутри себя сейчас собираю по осколкам.
Парень рядом молчаливо думает о чем-то, не отрывая взгляда от дороги. А потом огорошивает внезапным тихим вопросом:
- Расскажешь, что у тебя случилось?
Я разрываюсь между желанием поведать мои все горести и просто съехать с темы.
Не так-то и просто признаваться в своих неудачах. Не очень-то и хочется видеть осуждение или жалость в чужих глазах.
Мне претит снимать бронированный панцирь и оставаться перед почти незнакомцем совершенно беззащитной и ранимой. Поэтому я просто отмахиваюсь:
- У меня сейчас такой период в жизни. Ну знаешь там... ретроградный Меркурий, или что там в таком случае говорят?.. – начинаю говорить и не вижу на лице парня совсем никакой эмоции. – В общем мне понадобились деньги. Да и универ с общагой мне пока недоступны.
- Я могу помочь тебе с универом. Мой отец...
- Спасибо, но не надо, - прерываю я. Не хватало, чтобы еще обо мне думали, что я нашла себе богатенького парнишку, способного решить все мои вопросы одним только упоминанием родительского имени. Нет! Никогда не будет этого!
Я всё сама!
Прокурорский сын какое-то время обдумывает мои слова.
- И что ты думаешь теперь делать? – спрашивает погодя.
Ответ на этот вопрос я уже нашла для себя. Как только отошла от того, что я сижу в шикарной тачке стоимостью несколько сотен тысяч баксов, в голове мелькнула мысль о том, что делать дальше.
- Буду работать на полную ставку. У нас в кафешке как раз ищут человечка на полный день, - отвечаю, пожимая плечами.
- А учеба? – задает следующий вопрос мажор.
- Подождет учеба, - стараюсь звучать как можно более беспечно.
На самом деле учеба, как таковая, меня интересует мало. Мне бы найти способ легально остаться в стране. Я пока такого способа не нашла. Ведь проживание под одной крышей с сыном прокурора не продлит мне визу.
А просить этого человека об этом – после всего, что он для меня сделал! – я точно не буду.
Хватит уже. Я и так ощущаю себя какой-то нищенкой, просящей подаяние.
Правда, если подумать, я его ни о чем не просила...
- Ты во сколько собираешься на работу? – мажор поворачивает ко мне голову и смотрит прямо в глаза.
Я стараюсь не выдать своих чувств. То, с каким видом он произнес слова “на работу” я заметила. Также увидела, как на мгновение искривились чуть полноватые губы.
- Я не знаю пока. Мне нужно сначала поговорить со старшей.
- Наберешь сейчас? – интересуется прокурорский сын, скашивая на меня глаза.