- Я и не говорю. Я не знала. Я же всего неделю здесь работаю. И всегда видела одного из них. Вроде.
- Поверь, - Ава облизывает губы. – Ты точно видела одного, - кивает. – Тейлора пропустить невозможно, - и снова этот мечтательный взгляд. – Он засранец. Но какой...
Мне некогда расспрашивать – какой. Снова бегу по делам. А когда возвращаюсь, то в кафешку заваливается уже знакомая мне компания парней. Я здороваюсь, принимаю заказы.
Ава начинает собираться. А потом и вовсе уходит, оставляя меня здесь одну.
И снова, как и вчера, прокуроский сын встречает меня в коридоре, когда я уже иду из кухни с заказами.
- Привет, - говорит сосредоточенно. – Как ты?
Останавливаюсь возле него.
- Привет, - я сдуваю с лица непослушную прядь волос, которая тут же летит обратно. – Нормально. Спасибо.
Только собираюсь вежливо спросить, как у него дела, но замираю – парень протягивает руку и аккуратно заправляет мой упрямый локон за ухо.
Этот жест настолько интимный, что мое сердце пропускает удар. Томас вблизи оказывается куда симпатичней. Или это просто я его вообще не разглядывала раньше?
Нервно облизываю губы, на которых ловлю темнеющий взгляд парня.
- Я... я пойду... – показываю подбородком в сторону выхода в зал. – Мне идти надо... – отвожу растерянно глаза.
- Пойдем, - спокойно соглашается он и забирает у меня поднос.
Понимаю, что спорить с ним бесполезно, и пристраиваюсь рядом, семеню прямо к их столу.
Томас ставит мой поднос на стол, я же с милой улыбкой начинаю расставлять принесенные блюда и напитки.
Парни шутят, бросают на меня быстрые взгляды, но ни один из них не задерживается дольше положенного.
Обычно я нормально чувствую себя в центре внимания (все же сказывается прежняя жизнь), но здесь под прицелом его друзей-хоккеистов я ощущаю себя крайне неуютно.
Едва осязаемое, невысказанное словами напряжение витает в воздухе. Будто они все чего-то ждут от меня. Комментариев о том, что я теперь живу с их другом?
Я, конечно же, никак не комментирую.
Ставлю последнюю тарелку, игнорируя своего “помощника”. И прежде чем он успевает взять поднос, чтобы снова помочь мне, подхватываю свою вещь со стола и позорно убегаю.
Мне явно нужна передышка. Сложно, когда столько тестотеронового внимания. И да, здесь одни только парни.
Забросив поднос на кухню, скрываюсь в подсобке и, прислонившись к холодной стене, прикрываю глаза. Я не предполагала, что остаться работать здесь будет слишком трудно.
Вчера я думала, что самое сложное – это найти, где бы переночевать, сегодня же – мне неудобно выходить в зал с подносом. Причем не вообще, а конкретно в одно определенное место. Обслуживать один определенный столик.
- А, вот ты где! – в подсобку забегает Даша. Я же поспешно распахиваю ресницы. – Иди. Там тебя потеряли.
- Кто? – судорожно выдыхаю.
- Ну этот твой, - жестом поясняет мне коллега, закатывая глазки и рисуя руками сердечка.
- Сейчас иду, - киваю. – Даш, спасибо, - говорю уже ее спине.
Цепляю на лицо улыбку и выхожу из подсобки.
Сразу же сталкиваюсь со спокойными карими глазами. И этот беспристрастный взгляд мгновенно успокаивает мои чувства, осаждает поднимающееся в глубине души раздражение. Я не знаю, что я там себе напридумывать успела, но едва смотрю на парня, мне начинает казаться, что я себя накрутила.
Особенно, когда он отрешенно спрашивает:
- Я хотел спросить – ты до скольки сегодня? – и, прежде чем я успеваю ответить, добавляет. – Мне сейчас нужно уехать.
- До девяти, - отвечаю я, ощущая какое-то нелогичное разочарование. Он ведь не должен круглосуточно находиться возле меня. Даже если я ему нравлюсь.
- Хорошо. Постараюсь успеть, - кивает мажор и разворачивается.
Он явно спешит. Я смотрю ему в спину и кусаю губы.
Интересно, они всей своей хоккейной командой решили уехать или это только “мой”, как сказала бы Даша?
Выйдя в зал, понимаю, что за их шумным столиком не хватает только Томаса.
Как-то сразу становится неуютно. Еще больше, чем было до этого.
Словно раньше у меня была незримая поддержка и весьма ощутимая помощь, а теперь я снова осталась одна. Один на один со своими проблемами.
Иду к столику хоккеистов и внутренне готовлюсь отбивать их колкие нападки касательно того, что я теперь содержанка их богатого друга. Но на удивление меня никто не цепляет. Ни словами, ни жестами, ни даже какими-то намеками.
Это становится откровением. Неужели эти мажоры тоже могут быть нормальными?