На клетчатой скатерти призывно дымился кофе, а вот каша аппетита не вызывала, но из съестного была только она. Впрочем, Вася вкуса всё равно не чувствовала. Она задумчиво смотрела в окно и механически отправляла ложку за ложкой в рот.
А на улице свежий ветер шевелил кроны деревьев и гонял по пустынным улицам мусор из незакрытых баков. Старушка из второго подъезда выгуливала собачку. Или наоборот. Местный алкаш дядя Паша сидел на лавочке и терпеливо ждал, когда откроется супермаркет. Двое молодых людей в шортах и с хитроумными приборами на руках совершали утреннюю пробежку, а за ними, пыхтя от натуги, трясла телесами дама в леопардовых лосинах. Взгляд её не отрывался от крепких задов впереди бегущих.
Так, глядя в окно, Вася и закончила свой завтрак. Вымыв посуду, она отправилась в душ, а оттуда – обратно в свою комнату, где и переоделась в старенький рабочий комбинезон. Но прежде чем выйти из квартиры, она заглянула в свой волшебный сундучок. На самом деле это был маленький ящик для инструментов, но Вася туда складывала деньги на свою мечту. И до её осуществления оставалось не так уж много.
Того железного красавца она увидела в объявлении, причём совершенно случайно. Вот только стоил он… как её годовая зарплата. К счастью, откладывать Вася начала ещё несколько лет назад, тогда ещё не зная на что именно. И вот, совсем скоро этот чёрный красавец будет принадлежать ей. Раз его до сих пор не купили, значит, он ждал именно её. А если нет, то Вася уже собрала весьма внушительную сумму, так что без нового байка она точно не останется. Положив в сундучок новую купюру, девушка захлопнула крышку и спрятала своё сокровище в шкаф.
– Доброе утро! – она поздоровалась с дворничихой, и та помахала ей метлой в ответ.
В гараже Вася чувствовала себя по-настоящему счастливой. Здесь всё напоминало об отце, и после его смерти любимая дочурка ничего не меняла. Ни мама, ни Стёпка сюда и при жизни папы не заходили, не делали этого и сейчас.
Починив, как обещала, скутер соседки с пятого этажа, Вася стёрла пятно со лба. К мечте стало ещё на крошечный шажочек ближе.
Зная свою семью очень хорошо, Вася перед тем как идти обратно домой, зашла в супермаркет. Дядя Паша уже час как отоварился и теперь довольно восседал на перевёрнутом мусорном ведре.
В сам торговый зал Вася не пошла, потому что несколько месяцев назад в этом же здании открылась точка с фастфудом.
– Доброе утро! – Молоденькая девушка высунулась из окошка. Над её веснушчатым носом нависала тень от светло-жёлтой кепки. – Что желаете?
И Стёпка, и мама всегда любили хорошо покушать, поэтому Вася ушла домой с большим пакетом всякой всячины.
– Кормилица наша вернулась! – Младший брат встретил сестру с распростёртыми объятиями и счастливой улыбкой на сонном лице.
– На, иди разложи. – Вася вручила ему пакет, и Степа тут же засунул в него нос.
– Ух ты! Это всё мне?
– Обойдёшься!
Вася не без гордости смотрела на любимого братишку. К своим двадцати одному он вымахал здоровенным лосем. Как и отец, Стёпа был широкоплечим, светловолосым красавцем. Только по родительским стопам он не пошёл, предпочитая пыльные библиотеки пахучим гаражам. Отчего единственный из всей семьи носил очки.
Пока брат раскладывал еду по тарелкам, Вася быстро приняла душ и переоделась в домашнюю одежду: бордовые спортивные штаны и широкую черную футболку. У кухни Вася столкнулась с не разбирающей дороги матерью. Маленькая, растрёпанная, в махровом розовом халате с заячьими ушами на капюшоне, она никак не выглядела на свой возраст.
– Ничего себе! – расхохоталась Вася. – Что заставило тебя встать в такую рань?
– Два литра сока, – буркнула мама и скрылась за дверью туалета.
В одиннадцать пятнадцать вся семья собралась за столом. А в половину двенадцатого самый младший из них заявил:
– Мам, Вася, завтра мы едем к родителям моей невесты.
***
Утро Антона тоже началось довольно рано: в десять часов. Карину он к себе не позвал, поэтому, можно сказать, выспался. После вчерашней встречи в парке он никак не мог отделаться от ощущения, что сделал что-то не так. Свидание не принесло ему удовлетворения. Нет, Карина, как всегда, была великолепна, но… Оставалось это самое непонятное «но».