— Тут мало частных домов. Наверное, мы все-таки ищем квартиру в многоквартирном доме.
— Черт его знает, что мы ищем, — мрачно откликнулся Ник, паркуя машину перед китайским ресторанчиком.
На дороге перед ним тянулись две желтые линии — знак того, что здесь нельзя останавливаться дольше чем на двадцать минут. Дом номер двадцать семь ютился между прачечной и обшитой досками букмекерской конторой неподалеку.
— Я думаю, наши шансы найти тут мистера Джеймса Стэнфорда стремятся к нулю.
Ник достал из бардачка техпаспорт автомобиля и положил на приборную панель, хотя патрульной маркировки на машине обычно хватало, чтобы инспекторы дорожного движения не выдвигали претензий по поводу неправильной парковки.
Дверь дома почернела от выхлопных газов. Она вела в пустой коридор с грязным дощатым полом, поскрипывавшим под ногами. Вахтера в подъезде не было, как не было и лифта. Коридор заканчивался тупиком, и вдоль трех стен тянулись ряды запертых почтовых ящиков.
— Вы уверены, что мы приехали по адресу? — спросила Келли.
— Адрес тот, это точно, — мрачно ответил Ник. — Только никакого Джеймса Стэнфорда мы тут не найдем.
Он указал на плакат на двери. Края плаката чуть отклеились от облупившейся краски на стенах: «Надоело ездить за почтой? За отдельную плату мы доставим всю корреспонденцию вам домой!»
— Это почтовый центр, тут хранятся письма до востребования. Больше мы ничего не узнаем.
Инспектор достал мобильный и сделал фотографию плаката, затем осмотрел ряды почтовых ящиков. Никакой системы в них он не обнаружил.
— Вот оно. — Келли начала с другого края коридора. — Джеймс Стэнфорд. — Она с надеждой подергала ручку ящика. — Заперто.
— Кредитка, которой он оплачивал объявления, тоже зарегистрирована на этот адрес, — сказал Ник. — Как только мы вернемся, раздобудьте ордер на получение личных данных и выясните, кто развозит сюда почту. Нам морочат голову, и мне это не нравится.
Компания, предоставлявшая почтовые услуги на Олд-Глосер-роуд, согласилась помочь — на удивление, даже без проволочек. Чтобы избежать обвинений в нарушениях и, как подозревала Келли, проблем из-за халатной проверки данных, фирма выдала им всю информацию по Джеймсу Стэнфорду, не дожидаясь, пока судья подпишет ордер.
Среди документов Стэнфорда оказались не только выписка по счету кредитной карты и договор с почтовой службой, но и копия его водительских прав: мужчина, белый, год рождения — 1959. Во всех трех документах значился адрес в Эмиршеме, городке в Бакингемшире, куда дотягивалась линия лондонского метрополитена под названием «Метрополитен», выходящая за пределы Лондона.
— Могу поспорить, цены на недвижимость тут невероятные, — заметил Ник, когда они проехали несколько огромных частных домов, скрытых внушительными металлическими воротами.
— Хотите, я свяжусь с местной полицией? — спросила Келли, доставая мобильный, чтобы узнать номер здешнего отделения.
— Сами справимся, они и глазом моргнуть не успеют. Давайте проверим дом и, если там никого не окажется, осторожно расспросим соседей.
Особняк в тюдоровском стиле на Кэндлин-стрит строился вовсе не во времена поздней готики, несмотря на фасад с черными контрфорсами. Большой современный особняк высился посреди сада площадью в акр или около того. Ник подъехал к воротам и остановился в поисках кнопки домофона, но ворота распахнулись автоматически.
— Ну и какой тогда в них смысл? — спросила Келли.
— Все ради видимости, так? — хмыкнул Ник. — Чем больше денег, тем меньше смысла.
Под колесами автомобиля захрустел гравий, и Ник посмотрел на окна: не выглянет ли кто? Они припарковались рядом с лакированным серым «рендж-ровером».
— Красота! — Ник присвистнул.
Дверной звонок оказался старомодным, что не соответствовало времени постройки этого дома, но, наверное, он должен был производить впечатление «старосветской респектабельности», как и стилизованный под позднеанглийскую готику фасад. «На что только люди ни идут, чтобы покрасоваться», — подумала Келли. Не успел звонок утихнуть, как за массивной дверью послышались шаги. Полицейские встали так, чтобы в случае необходимости отпрянуть от человека, который им откроет. Никогда не стоит быть уверенным, что знаешь, как поведут себя подозреваемые, даже если речь идет о людях в таких роскошных домах.
Дверь распахнулась, и Нику с Келли вежливо улыбнулась красивая женщина лет пятидесяти. На ней был черный бархатный спортивный костюм и тапочки. Келли достала удостоверение, и улыбка сползла с лица незнакомки.