— В каком смысле? — удивилась Свифт.
— Не смотрели фильм «Вся президентская рать»? Вы многое упустили, — хмыкнул Эндрю. — Ваш злоумышленник получает деньги от людей, которые регистрируются на его сайте знакомств, так? Вот эти-то деньги нам и нужно отследить. Каждую трансакцию можно проследить от кредитной карты клиента до счета электронной платежной системы «PayPal», привязанной к сайту, а оттуда — до банковского счета преступника. Когда вы узнаете, каким образом снимаются деньги и кто это делает, у вас уже появится какая-то информация.
— Какие данные вам нужны для этого? — Келли ощутила прилив оптимизма.
— Вы воспользовались собственной кредиткой, верно?
Ник кивнул.
— Тогда мне нужна дата трансакции, сумма оплаты и номер кредитки, которой вы расплатились. Выдайте мне эти данные, и я найду вам вашего преступника.
Глава 22
Мы вот уже полчаса сидим в пробке на Норвуд-роуд в машине Грехема, двигаясь черепашьим ходом. Грехем — нетерпеливый водитель, он дергается всякий раз, когда освобождается хоть немного места, и сигналит, если ему кажется, что водитель впереди замешкался и не заметил переключения светофора. Сегодня Грехем везет меня домой во второй раз, и у нас закончились темы для разговора: обычно мы говорим о том, согласится ли очередной клиент, например владелец старого магазинчика видеопродукции, на предложенную цену, и как в последнее время не хватает разноуровневых офисных помещений, на которые сейчас такой спрос, и тому подобное. Поэтому теперь мы сидим в тишине.
Время от времени я извиняюсь за то, что Грехему приходится закладывать такой крюк по дороге домой, но он только отмахивается:
— Не могу же я позволить тебе слоняться по Лондону, когда за тобой охотится какой-то извращенец.
Я мельком думаю о том, что никогда не уточняла, какие именно преступления совершал этот человек в Лондоне, но затем понимаю, что вполне естественно назвать того, кто преследует женщин, извращенцем.
Я знаю, что могла бы попросить Мэтта заехать за мной и он возил бы меня на работу и домой столько, сколько потребуется. Но я не обращаюсь к нему, потому что Саймону было бы неприятно. А Мэтту — напротив.
Мэтт до сих пор любит меня, и, хотя мы никогда не обсуждаем это, его любовь всегда незримо стоит между нами. Между мной и Мэттом, когда мы встречаемся поговорить о детях и он не сводит с меня глаз. Между мной и Саймоном, когда я упоминаю Мэтта и на его лице вспыхивает ревность.
Саймон не может приехать за мной. Он несколько недель назад продал свою машину. Тогда я подумала, что он спятил: может быть, во время рабочей недели он ею и не пользовался, но на выходных мы постоянно ездили в супермаркеты или другие магазины, а то и покидали город, проведывали друзей и близких.
«Можем на поезде к ним съездить», — сказал Саймон, когда я попыталась отговорить его продавать машину. Мне тогда даже в голову не пришло, что он просто не может ее себе позволить.
Жаль, что у меня нет водительских прав. В Лондоне они были мне, казалось, не нужны, но сейчас мне хотелось бы самой ездить на работу. С тех пор как узнала о тех объявлениях, я нахожусь в состоянии постоянной тревоги, все время на пределе, нервы на взводе, и я все жду, когда же придется бежать. Или пытаться защитить себя. Я постоянно оглядываюсь, наблюдаю за всеми.
Но здесь, в машине Грехема, я чувствую себя в безопасности. Я знаю, что тут никто не следит за мной, и можно откинуться на обитую кожей мягкую спинку кресла, закрыть глаза и не волноваться, что кто-то за мной наблюдает.
За рекой пробка рассасывается, мы двигаемся уже быстрее. В машине работает система отопления, и мне впервые за несколько дней удается расслабиться в этом тепле. Грехем включает радио, канал «Кэпитал-FM», и я слушаю, как Грег Берс берет интервью у Арта Гарфанкела. В конце передачи звучат первые ноты песни «Миссис Робинсон», и я еще успеваю подумать, мол, как странно, что я помню ее слова, но прежде, чем они успевают оформиться в моей памяти, я засыпаю.
Я дремлю всю дорогу, то выныривая на поверхность сознания, то вновь погружаясь в пучины сна. Уличный шум все время меняется, выдергивая меня из дремоты — и тут же отпуская обратно. Я слышу начало одной песни по радио, закрываю глаза на долю секунды — и просыпаюсь уже под последние ноты совершенно другой мелодии.
Мое бессознательное смешивает и видоизменяет прорывающиеся в сон звуки: гудок проезжающего мимо автобуса, музыку, рекламу по радио. Гул мотора превращается в перестук колес электрички в подземке, а реклама — в объявление из динамиков: «Не заходите за ограничительную линию». Я стою в метро, вокруг полно людей, пахнет лосьоном после бритья и пóтом. Аромат лосьона мне знаком, и я пытаюсь вспомнить, кто таким пользуется, но у меня ничего не получается.