Гейдж вошел в ванную мгновение спустя, проводя рукой по своим темным, растрепанным волосам. Он прошел позади меня, скрываясь из виду, и я услышала неловкое шевеление и шорох. Внезапно стало неловко, потому что я точно знала, что он делал. Я точно знала, что не так. Он нервничал и, скорее всего, смотрел в зеркало, проверяя, достаточно ли он устойчив, чтобы провести остаток этой ночи. Я заглянула через плечо и увидела, как он вцепился в края столешницы, глядя прямо на свое отражение. Его глаза были тверды как гранит, губы сжаты в тонкую линию. Наконец он вздохнул и отстранился, а я быстро повернулась вперед, погружаясь в теплоту воды.
Я ждала, казалось, целую вечность, прежде чем он, наконец, снова вздохнул и залез в ванну. Я не осмеливалась взглянуть на него. Эд Ширан играл на повторе, и слушать, как он пел о любви, действительно действовало мне на нервы. Сердце колотилось в груди, и я нервничала, гадая, что Гейдж собирался сделать, сказать — что угодно. Что бы это ни было, я не готова. Бен снова и снова говорил выведать у него правду, но я не хотела. Правда ранит нас обоих, поэтому лучше притвориться, будто между нами ничего нет. Безопаснее думать, что у нас все еще просто интрижка. Но я знала, что между нами возникло куда больше этого… и я действительно не знала, что с этим делать.
Гейдж пошевелился, прочищая горло. Я подняла глаза, он склонил голову набок и улыбался.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да, — выдохнула я. Конечно, это была ложь.
Он искренне усмехнулся, а затем пересел ко мне. Я улыбнулась ему, когда он взял мою руку и поднес к своим губам. Сразу после этого он облизал их.
— Выглядишь напряженной. Хочешь массаж?
— Конечно. — Я медленно повернулась, сердце колотилось со страшной силой. Гейдж вздохнул, дотянулся до моих плеч и начал массировать большими пальцами лопатки. Через некоторое время я расслабилась под звуки музыки и от движений его пальцев, разминающих мою спину. Было приятно, необычно. — У тебя хорошо получается, — сказала я, слегка смеясь.
— Да, — прошептал он. Я снова напряглась, услышав хрипотцу в его голосе. Он медленно приблизился, а я отодвинулась назад, оказавшись между его ног. Он продолжал массаж еще несколько мгновений, прежде чем медленно остановиться, откинуть мои волосы от шеи и поцеловать ее. Я сжала свое бедро и снова напряглась. Он поцеловал меня между лопатками, и я содрогнулась, восхищенная теплотой его легких, как перышко, губ. Он продолжил ниже, одна его рука лежала на моем плече, а другая обвила мою талию и притянула к себе.
Жар обрушился на меня, и бабочки забились в глубине живота, когда он снова поднял губы и поцеловал мочку моего уха. Затем он убрал другую руку с моего плеча, чтобы прижать меня к своему телу полностью. Он дышал в мои волосы, все его тело было напряжено. Он тяжело дышал, и его твердая эрекция упиралась мне в спину. Я застонала, и он едва слышно прошептал мое имя, умоляя развернуться.
Я повернулась и села к нему на колени. Вода колебалась между нами, но по мере того, как приближалась, я чувствовала только его. Когда я смотрела в его глаза, они были затуманены страстью, огнем, тоской… Мне показалось, что я уловила любовь, но он быстро моргнул и притянул мое лицо к своему. Он поцеловал меня, его язык ласкал мой, а его дыхание учащалось с каждым движением. Он поглощал мои стоны, его руки все еще сжимали мое лицо. Я обвила руками его шею, двигаясь навстречу ему, словно это могло приблизить меня еще больше. Я знала, чего хотела. Я знала, что единственный способ почувствовать себя полностью рядом с ним — это если он будет внутри меня.
— Боже, Элиза, — прерывисто выдохнул он, отрывая губы, чтобы поцеловать мою шею. Я запрокинула голову, подставляя шею и позволяя ему жадно вкушать мою кожу. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, — прошептал он.
— Чего подобного?
— Этого, — сказал он между поцелуями в ключицу. — Я никогда… так сильно не хотел женщину. — Он медленно перестал целовать меня, чтобы взглянуть мне в глаза, но я уже смотрела на него в шоке. Я старалась не паниковать, потому что знала — не ошиблась. В его глазах была любовь. Цельная, страстная и невероятно глубокая любовь. И я не могла это игнорировать.
Он, вероятно, подумал, что мое молчание — знак продолжать говорить, но я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Он притянул меня за поясницу и прижал к себе, пока говорил. Наши взгляды пересеклись. Мне было трудно оторваться от него.