— Я думаю о тебе днем и ночью, Элиза. Просыпаюсь и каждое утро желаю, чтобы ты лежала в моей кровати рядом. Каждый раз, когда я по-настоящему улыбаюсь, это потому, что я с тобой или думаю о тебе. — Он покачал головой, опустив взгляд. — Я чувствовал что-то между нами так долго, Элиза. Так долго. Пытался блокировать это, игнорировать, избегать, просто оставаться на поверхности, но… больше не могу. Не с тобой. Я знаю, если попытаюсь притвориться, что это не важно — что мы не важны, — то могу в итоге ранить тебя, а я меньше всего хочу причинить тебе боль. Я никогда не смогу ранить тебя, потому что ранить тебя — это… ранить меня самого.
Из-за слез у меня защипало в глазах, когда он убрал одну руку, чтобы провести ладонью по лицу.
— Гейдж, — прохрипела я, все еще не моргая.
— Элиза… не надо. Я говорил тебе, не произноси мое имя так. Не пытайся отрицать это. Я знал это еще до того, как взял твою невинность. Я знал это с первого дня тура. Ты была другой, непохожей на остальных. С другими девушками — это пустота. С тобой я чувствую что-то. С тобой я могу на самом деле быть собой. Вместо вымученных улыбок ты позволяешь мне улыбаться свободно. Вместо того, чтобы сдерживаться, ты позволяешь мне отдавать всего себя. — Он взял мое лицо в ладони, его карие глаза прикованы к моим. — Не оставляй меня, Элиза. Ты не можешь… ты слишком нужна мне. Я слишком сильно люблю тебя.
У меня снова перехватило дыхание, а затем я разрыдалась. Он оглядел меня, его глаза были такими же печальными, как мои, наполненные слезами. Я попыталась отстраниться, но он удержал. Я хотела, чтобы он отпустил меня, но больше всего хотела остаться в его объятиях. Просто, чтобы он держал меня. Я никогда не хотела покидать его, но знала, что всего через три дня мне придется это сделать, и это раздавит нас обоих. Он большими пальцами коснулся моих щек, а затем притянул меня вперед и поцеловал в щеку.
— Я знаю, ты любишь меня, Элиза, — прошептал он. — Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. И сегодня хочу доказать это.
Еще больше слез покатились по щекам, когда Гейдж встал и поднял меня на руки. Он вышел из ванны со мной в объятиях и направился в спальню. В большой комнате мерцало еще больше свечей. Они танцевали на стенах в моих затуманенных глазах. Я ненавидела плакать. Чувствовала себя такой слабой. На самом деле мне хотелось улыбаться и наслаждаться вечером с ним.
Гейдж положил меня на кровать, снова и снова целуя в лоб, пока коленом раздвигал мои ноги. Он смотрел на мое заплаканное лицо, но его глаза обожали меня, словно находили меня прекраснее, чем когда-либо. Его поцелуи начались со щек, перешли на нос, а затем на губы. Он целовал мои губы снова и снова, придерживая лицо. Эд Ширан все еще играл на повторе, и мои слезы текли все сильнее, но он просто смахивал их большим пальцем.
Черт возьми, почему я не могла перестать плакать? Из-за того, что знала: мои чувства не фальшивы? Или потому, что знала, что даже если он хотел, чтобы я осталась, мне все равно придется уехать? Мысль о последнем заставила новые горячие слезы навернуться на глаза. У меня была стипендия. Я не могла ее потерять. Я слишком тяжело работала для этого.
Он смотрел сквозь мои слезы, снова и снова прикасаясь губами к моим. Затем он двинулся ниже, целуя ключицу, грудь, медленно облизывая каждый сосок, целуя впадину живота, пупок. Он добрался до самого сокровенного места и поцеловал меня там. Мои пальцы ног скрючились, когда он целовал бедра, колени и даже каждый палец на ноге. Я рассмеялась от этого, и вскоре слезы высохли.
Он поднялся с кровати, порылся в своей сумке в поисках презерватива, натянул его и снова забрался между моих ног. Я ожидала, что он сразу начнет, но нет. Вместо этого он поцеловал меня глубоко, нежно, словно я была хрупкой, и он мог меня разбить. Я провела пальцами по рельефу его пресса и твердым изгибам рук. Он простонал, целуя мою шею, от чего голова снова откинулась назад.
— Я буду любить тебя сегодня, Элиза, — прошептал он на ухо, его голос был тяжелым и хриплым.
Горло сжалось, но я проглотила все эмоции и кивнула, снова притягивая его лицо к своему. Я поцеловала его, прижимая его тело к своему так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пространства. Я обвила ногами его талию, вцепившись в него изо всех сил, словно он мог внезапно исчезнуть.
Он медленно вошел в меня и все это время смотрел мне в глаза. Я смотрела в ответ, пока чувство полноты поглощало меня, вырывая стон. Его глаза были мягкими, с отблеском стали, пока он следил за каждой эмоцией, отражавшейся на моем лице. Это было не так, как тогда, когда он взял мою невинность. Я думала, что тот момент был лучшим в моей жизни, но ошибалась. Это лучше, потому что являлось не просто сексом. Это была любовь. Огненная, интенсивная любовь, и я наслаждалась ею. Он застонал, входя в меня, двигаясь как можно нежнее и приподнимая мою ногу, чтобы погрузиться глубже.