Передняя дверь автобуса распахнулась, и внутрь снова вошел Гейдж. Он взглянул на нас и заметил, как близко я стояла перед Кэлом. Карие глаза Гейджа стали стальными и, если я не ошибалась, в них мелькало раздражение. Я подумала, что он все еще расстроен из-за ссоры с Пенелопой, но все же отступила на шаг.
— Гейдж, ты не против, если я задам тебе несколько вопросов сегодня вечером? — спросил Кэл, тоже отступая. — У меня есть вопросы от фанатов, но я не буду забрасывать тебя ими. Есть несколько для всей группы, но, кажется, все больше всего хотят услышать именно твое мнение.
Гейдж пожал плечами.
— Бывает, когда ты ведущий вокалист группы.
— Не слишком ли самоуверенно? — поддразнила я.
Он рассмеялся, проводя рукой по волосам.
— Никогда, милая Элли. Никогда. Просто уверен в себе.
Кэл рассмеялся вместе с ним, а затем направился к своему чемодану.
— Отлично. Когда бы ты хотел начать?
— Можем сейчас, — вздохнул Гейдж. — У меня полно времени позаниматься вокалом позже.
— Потрясающе. — Кэл порылся в чемодане, расстегнул маленькую черную сумку и достал телефон с блокнотом. — За столом, пожалуй? — он указал на стол.
Кэл быстро направился туда, а Гейдж со вздохом кивнул. Проходя мимо, он задержался, оглянулся через плечо и подмигнул мне. Я нахмурилась. Все еще была не в духе из-за него и его представления с Пенелопой; плюс, я знала, что интервью займет какое-то время, поэтому направилась в свою спальню.
Я позволила рисованию поглотить себя и даже сделала несколько набросков и дизайнов футболок для группы. Они получились гораздо лучше, чем я ожидала. Никаких черепов или гранжа. Скорее что-то мягкое, но с намеком на мужественность.
Я порылась в чемодане в поисках цветных карандашей, чтобы раскрасить созданный мной логотип. Оранжевый, красный и черный уже были официальными цветами группы, так что пришлось обходиться ими. Мне больше нравились холодные цвета: синий, бирюзовый, зеленый и, возможно, немного черного для парней, потому что это им больше подходило, но я пока не могла многое изменить. Знала, что даже если Гейдж что-то для меня устроит, я не смогу вносить слишком много изменений. Мое слово будет иметь небольшой вес, особенно из-за моего возраста.
Вечер продолжился тем, что я создала кучу дизайнов для футболок, их следующей обложки CD и даже музыкальных инструментов. Оказалось весело планировать, и я даже не заметила, что уже так поздно, и что мы снова в пути, пока в дверь не постучали.
Я быстро взглянула на нее, желая просто притвориться спящей, но была уверена, что с темного коридора виден свет из моей комнаты.
— Кто там? — крикнула я.
— Твой враг, полагаю, — сказал Гейдж из-за двери. В его тоне сквозила насмешка.
Я закатила глаза, прежде чем подняться с кровати и подойти к двери. Распахнув ее, я взглянула в яркие глаза Гейджа и скрестила руки на груди. Его руки сжимали косяк двери, а голова была склонена. Он был намного выше меня, что неудивительно при моих пяти футах и трех дюймах.
— Я мало с тобой сегодня общался, — сказал он.
— И это моя вина?
— Нет. — Он пожал плечами, заходя в мою комнату. Мои брови поползли вверх, когда он взглянул на мою кровать. Он заметил рисунки группы, улыбнулся и поднял один. — Ты работаешь, — отметил он, усмехаясь. — Преданность делу.
— Я не считаю это работой. Просто подумала, что будет весело кое-что попробовать для вас, ребята.
— Похоже, эксперименты удаются. Это выглядит как то, что я бы точно надел, — сказал он, поднимая лист бумаги. — Цвета, которые я люблю больше всего. Синий… мой любимый цвет. И черный.
— Да, — фыркнула я. — Точно черный. — Я рассмеялась, оглядывая его в его черной футболке и черных спортивных штанах.
— Тебя что-то не устраивает в моей одежде, Элли? — спросил он, приподнимая бровь и садясь на край моей кровати.
— Вовсе нет, Гейдж.
Он вздохнул, бросил бумагу обратно на кровать и затем подвинулся ко мне.
— Можно спросить?
— Конечно.
— Ты расстроилась из-за того, что Пенелопа была здесь?
Я нахмурилась на него, отступая на шаг.
— С чего бы мне расстраиваться?
— Может, потому что я тебе интересен. — Он самоуверенно усмехнулся.
— Вряд ли. Честно говоря, мне нет дела ни до тебя, ни до Пенелопы.
Его бровь взлетела.
— Правда? Мне в это трудно поверить — не про Пенелопу, а про то, что тебе на меня наплевать.
— Я только начинаю тебя узнавать, и сейчас ты ведешь себя как самодовольный козел. Мне не нравятся такие люди, как ты.
— Самодовольный козел? — повторил он, усмехаясь и широко раскрыв глаза. — Ты называла меня самодовольным дважды меньше чем за неделю. Забавно.